Книга Загадка королевского гобелена, страница 18 – Адриен Гётц

Пенелопа платит и уходит. Она не выспалась. Беспокойная ночь с осколками фарфора. Пошел дождь, самый конец августа. Наверное, короткий ливень, а потом прояснится. Она сбегает по лестнице в пассаже Флаша, который ведет вдоль стены собора к красивой площади, где находится музей изящных искусств, вся эта мазня, склеенный фарфор и пожелтевшее кружево, – Музей барона Жерара. Ну это она погорячилась: на самом деле, очень интересный музей с хорошими работами эпохи неоклассицизма; ладно, Пенелопа переводит дух и углубляется в газету: подробное описание смертельной погони, которая свела в могилу бедняжку принцессу. Черт возьми! И чего она так распереживалась, будто это случилось с ней самой?

Она устраивается в тени Дерева Свободы, гигантского платана, посаженного 10 жерминаля V года (30 марта 1797-го). Так высечено внизу, на гранитной табличке. Память Пенелопы натренирована подготовкой к конкурсам, она машинально запоминает все даты, даже самые бесполезные. Приятно сидеть под дождем, который барабанит по крупным листьям. Это почти Ангкор^[55]. От стен поднимается запах сырой земли. Огромные корни разрывают камни. Из мобильника доносится «Ода к радости». Это Вандрий.

* * *

— Представь, я видел ее в тот день. Позавчера. В ее последний день. В «Ритце». Я встретил ее одним из последних, можешь такое вообразить? Этот показушник Марк назначил мне встречу в бассейне. Она была там. Стройная, великолепная, какие ноги! В черном купальнике. Марк всегда проворачивает какие-то темные делишки. Лучше бы он тогда начал переговоры прямо в бассейне, теперь все полетело к чертям. Он хотел что-то там втюхать Доди, танки… то ли «Леклерк», то ли «AMX-тридцать», чтобы взять штурмом Букингемский дворец, но я поклялся ничего тебе не говорить, моя дорогая. Наверное, мы последние из тех, кто видел ее почти голой. Надо было сфотографировать, это ж миллионы! А ты в Байё? Знаешь, что я готовлю нормандскую высадку? Тут передо мной расписание поездов.

— Ты хочешь приехать? У меня тоже есть для тебя полутруп. Но не такой роскошный. Старая дева, моя шефиня, – слышал, Соланж Фюльжанс? Так вот, в нее всадили две пули – не знаю, кто мог покуситься на ее прелести. Наверное, ее не видели в купальнике с шестого июня сорок четвертого года. Американцы чуть было не высадились обратно.

— Признаюсь сразу во всем, душа моя, это не я пытался ее прикончить – заплатил кому следует. Теперь ты от нее избавилась. Бери на себя руководство этой богадельней, организуй следующий показ Кристиана Лакруа, дефиле перед твоим Гобеленом, пригласи далай-ламу, потом запусти кинофестиваль британской комедии – в общем, вдохни жизнь в свой Гобелен. С мамашей Фюльжанс все впало в спячку, дорогу Пенелопе! Не благодари, я это сделал только ради тебя. Мне пора, нужно заняться моей колонкой, перезвоню попозже. Кстати, должен рассказать тебе об этой странной штуковине, которую мне показал Марк, – полная версия Гобелена, рисунок девятнадцатого века. Тебе интересно? Прости, должен закруглиться, звонят по другой линии.

Если Вандрий собирается приехать, есть отель «Нотр-Дам» на улице Бьенвеню^[56], такое нарочно не придумаешь! К тому же недалеко от собора. Здесь все недалеко от собора. Отель чистенький, уютный. Одна звезда, в новинку для нашего мальчика. Или можно поселить его в квартирке на улице Метриз. Но тогда он сам должен об этом попросить! И они отправятся вдвоем поболтать под баобабом Свободы.