Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 52 – Рина Когтева

Была весна. Пели птицы.

— Томас Иваныч, – крикнула Дарья, – что делать-то будем?

— Не-мас-тор… – по слогам произнес де Торквемада и посмотрел на Дарью.

— И что? – она пожала плечами.

Ничего особенно не изменилось: на Дарье все еще был китайский халат, у де Торквемады на голове все еще было воронье гнездо, рубашку он уже застегнул, хотя о пиджаке речи пока не шло.

— Ему нужны письма, которые вы спрятали, – де Торквемада поставил локти на стол и натянуто улыбнулся.

«Вы»… А ночью был совсем даже не на «вы». Надо же, какая память короткая… Дарья наконец-то разозлилась.

— Ты мне обещал, – на «вы» Дарья больше к нему обращаться не собиралась, – что заберешь у меня четыре тысячи лет за то, что я с тобой пересплю. Я свою часть договора выполнила, и пока ты не выполнишь свою, я с этого места не сдвинусь и ничего тебе не расскажу.

Для убедительности Салтыкова ткнула пальцем в де Торквемаду. Улыбка на губах того неестественно растянулась, превратив лицо в гротескную маску.

— Дария, вам не кажется, что этот вопрос можно отложить? – прошипел он.

— Нет, мне так не кажется, Томас Иванович, – Салтыкова скрестила руки на груди. – Я тебе ничего не расскажу про письма, пока ты не договоришься с Гермесом.

Что-то произошло. В воздухе как будто что-то взорвалось, запахло озоном, потом серой, потом гнилью, де Торквемада стал еще бледнее, зато в темных глазах появилось настоящее пламя. Огонь… Демонический огонь.

— Я не собираюсь тратить время на эти прихоти… – прошипел Томас.

Дарья довольно улыбнулась – наконец-то она вывела его из себя.

— Прихоти? – фыркнула она. – То есть это мне вчера приспичило так, что я наобещала с три короба, да?

— Дария… – прорычал де Торквемада.

— Или мы сейчас же отправляемся к Гермесу, или я все пять тысяч лет просижу на этом самом чертовом стуле, – Дарья топнула ногой по полу. – Понятно?

— Дар…

В дверь робко постучали. Привставший со своего места де Торквемада сел обратно, огонь в глазах потух.

— Войдите, – он провел рукой по волосам.

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшей щели показалось лицо Машки Кругловой.

— Это ко мне, – сказала Салтыкова, – но мы еще не договорили.

Она вышла на веранду. Машка смотрела в пол и переминалась с ноги на ногу. Что там Дарья просила ее сделать? Ах да, нужно было выяснить про клад, который искала Иваневская.

— А это вы… – начала Машка, но не договорила.

— Нет, не мы, – ответила Дарья, прекрасно понимая, что она имеет в виду смерть Иваневской.

Машка зыркнула в сторону закрытой двери.

— Но Инквизитор говорил, что ночью устроит ей аутодафе. Это же сожжение… А Анну Николаевну как раз сожгли.

Ну да, так он и говорил, вообще-то, и даже сжег бы эту бестолковую ведьму, только, конечно, не на кресте посреди дачного кооператива. Томас навел бы морок, и все помнили бы, что Иваневская просто уехала обратно в город. Потом, конечно, ее хватились бы, но с «Сапфиром» это уже бы не связывали.

— Да ничего бы он не сделал, Маша, – очень громко сказала Дарья, – Томас Иванович у нас только языком чесать умеет.

— М… – пробурчала что-то в ответ Машка.

— Про клад узнала?

Машка кивнула.

— Я бабушке звонила, она сказала, что ходили такие слухи. Якобы где-то на участке закопан чемодан с серебром.