Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 51 – Рина Когтева

— Когда приехали в «Сапфир»?

— Пять дней назад.

И чего вас всех в «Сапфир» потянуло?

— С какой целью?

— Отдохнуть перед сессией, а то потом с ума сойти можно будет…

— Сегодня что делали?

— Утром за водой ходила, потом на участке была целый день. А чего здесь делать еще?

— Напишите свой телефон, – Петров придвинул к ней лист бумаги и дал ручку.

Маша написала. Петров поднялся, одернул форму, но уже у самой двери развернулся, достал из кармана визитку – ну то есть просто бумажку, распечатанную на принтере – и отдал ее Маше.

— Здесь небезопасно сейчас, если что-то, – Петров для важности поднял палец вверх, – хоть что-то покажется вам подозрительным, немедленно звоните мне. Неважно, сколько будет времени. Вам понятно?

— Ну да… – Маша кивнула.

Петров сурово поджал губы и вышел за дверь, потом за калитку и с очень деловым видом пошел в сторону ворот «Сапфира». Он то и дело нервно чесал лоб под фуражкой. И что за дурацкие мысли лезут в голову? Прямо хоть в прорубь прыгай, чтобы успокоиться. Всего-то пять минут поговорил с этой Кругловой, а в голове уже какой-то порнографический фильм. Все эти извращенцы виноваты со своими плетками.

— Черти что… – проворчал Петров.

А Машка Круглова так и стояла на веранде и удивленно смотрела на визитку Петрова. Петр Петрович Петров. Имя, конечно, смешное, но Машку удивило не это. Петров показался ей очень привлекательным, и это был первый раз, когда кто-то, кроме Никиты Жужикова, показался Машке интересным. Машка бросила визитку на стол так, как будто она была раскалена до красна.

* * *

Утром в «Сапфире» залились безумными трелями птицы, поднялось солнце, отразилось от железных сапфировских крыш.

«Не слышны в саду даже шорохи…».

— В эфире радио «Дачный день». В Москве семь часов утра.

«… все здесь замерло до утра…»

Де Торквемада сидел на ступеньках: волосы растрепаны, рубашка на груди не застегнута, взгляд темных как ночь глаз был направлен куда-то в пустоту. На крыльцо вышла Дарья, томная, странно улыбающаяся, в длинном шелковом халате с китайским рисунком. Она села на ступеньки рядом с де Торквемадой.

— Кофе в постель я, конечно, не прошу, – прошептала она, – но и пустой ее найти не ожидала.

Она укусила его за мочку уха, потянулась, коснулась губами его губ. Губы Томаса были плотно сжаты. Де Торквемада поднял руку, в ней был черный бархатный мешочек с вышитым ярко-оранжевым знаком, то ли руной, то ли иероглифом.

— Откройте, – хрипло сказал Томас.

На «вы», значит… Дарья открыла, в нос ударил едкий запах. Не узнать этот запах было невозможно – приворотный сбор. Дарья вдохнула еще раз. Непростой сбор, действует только на мужчин, пробуждает в них звериную похоть, трава усилена заклинанием. Как только тот, кто попал под действие заклятья, найдет этот заклад, заклятье будет снято. Дарья снова завязала мешочек, положила его на деревянный пол веранды и отстранилась от Томаса.

— Вы представляете, Дария, – прошипел де Торквемада, – какой силы должно быть заклятье, чтобы я под него попал?

— Смутно, – холодно ответила Салтыкова.

Де Торквемада повернулся к ней.

— Не знаю, кто эта тварь, и чего она добивается, но она сделала очень большую ошибку, когда решила втянуть меня в свои игры.

Он резко поднялся, Дарья услышала, как хлопнула дверь. Птицы все еще пели, Дарья плотнее запахнула халат, обняла плечи руками. Вечная женская проблема: поиск любви и счастья. И вот в какой-то момент ты приходишь к финальной точке этого поиска – к старому, как чертов мир Томасу де Торквемаде, который остается единственным, на что ты можешь рассчитывать. Да и то тщетно – все дело в заклятье, а не в тебе.