Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 50 – Рина Когтева

— А может, сначала договоримся с Гермесом, а потом все остальное? – предложила Дарья.

Руки де Торквемады заскользили по ее спине, поднялись до плеч, снова опустились и … замерли на талии.

— Боюсь, Дария, что решение придется принимать сейчас.

* * *

Участковый Петров шел по первой линии «Сапфира» так быстро, как будто бы куда-то очень опаздывал. Будь его воля, он бы и побежал, лишь бы подальше от дачи Рыпина. Сумасшедшие! Извращенцы московские! Правду говорят, они там в этой своей Москве совсем свихнулись. Петров прошел мимо Дачи-без-забора, невольно замедлил шаг. Тело уже сняли, и теперь на участке работала группа из области. Петрову очень хотелось покрутиться вокруг и подслушать какую-нибудь важную деталь, но он уже пытался это сделать – и как итог его отправили опрашивать соседей посреди ночи. В принципе, все жители «Сапфира» и так собрались вокруг места преступления, не считая Салтыковой и де Торквемады и некоей Марии Кругловой. С первыми Петров уже разобрался, если, конечно, можно употреблять такое выражение применительно к этим, с позволения сказать, гражданам, а вот с Кругловой еще только предстояло встретиться. Про Марию Круглову Петрову рассказали Лаврентьич и дядя Коля, дача Кругловых как раз находилась между их дачами, и вроде бы как там была эта самая Маша, в последний раз ее видели днем. Тоже, конечно, подозрительно. Маша училась на втором курсе, должна была к сессии готовиться или уже ее сдавать, а она почему-то приехала одна на дачу. Странно. В то, что Круглова причастна к смерти Иваневской, Петров не верил. Ну да, дядя Коля – при молчаливом одобрении Лаврентьича – доложил, что Круглова была влюблена во внука Жужикова, а тот был влюблен во внучку Иваневской. Ну бывает, что уж говорить, в конце линии вон, вообще черти что происходит. Петров вспомнил содержимое чемодана и костюм монахини и тряхнул головой.

В калитку стучать смысла не было, поэтому Петров поднялся на цыпочки и отпер щеколду с внутренней стороны, прошел к дому и заколотил в дверь.

— Полиция! – громко сказал он. – Участковый уполномоченный Петров!

Внутри раздались шаги, потом замерли.

— Я показываю удостоверение, – Петров приложил развернутое удостоверение к окну веранды.

Зажегся свет, потом дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель на Петрова посмотрели два огромных голубых глаза.

— Маш, это наш участковый! – крикнул с соседнего участка дядя Коля, который, конечно же, за всем очень внимательно наблюдал.

Дверь открылась. На пороге стояла девушка, она куталась в огромную растянутую кофту.

— Можно войти? – строго спросил Петров.

Девушка кивнула. Петров вошел на самую обычную дачную веранду: стол, стулья, какие-то шкафы…

— Садитесь, – Мария кивнула ему на стул, сама села напротив.

Петров достал бумагу из папки.

— Можно ваши документы? – спросил он.

— Да.

Мария ушла и вернулась с паспортом. Петров стал очень медленно переписывать. Мария Владимировна Круглова, восемнадцать лет, прописка московская, не судима, не замужем, детей нет. Петров протянул Маше паспорт.

— Анну Николаевну Иваневскую знали? – спросил он.

— Да ее все знали… – ответила Маша и поежилась.

Длинные русые волосы были стянуты в пучок на макушке, лицо чистое, приятное, Маша обхватила себя руками и показалась Петрову трогательно беззащитной. И очень симпатичной.