Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 102 – Нинель Мягкова

Если вложу свою идею в голову господину Сташевскому, пользы особой не будет. Как влетела, так и вылетит. Он должен сам дойти, тогда и участвовать в моей затее примется с настоящим энтузиазмом. Будто сам все изобрел и придумал.

— Но простой выдачей монет проблему не решить, тут вы правы. И даже образованием для детей не решить. Вот куда Ярек, к примеру, подастся после того, как научится писать и считать?

— К вам же в типографию, но уже наборщиком.

— Логично. А его друзья, у кого нет такого же пригретого места? И нужных знакомых?

— В грузчики. В лучшем случае, — уловил мой намек Сташевский. — Сотни писарей в Унгуре никому не нужны. В столице между ними и то конкуренция, а вакансий не в пример больше.

— Именно. И, несмотря на это, могу поручиться, что трущобы под Московией в разы больше наших. Верно?

— К сожалению. Но где взять столько рабочих мест? — развел руками хлыщ. — Даже на фабрику не каждого примут, а если бедняк — точно на дверь укажут сразу. Решат, что воровать будет.

— Замкнутый круг, — вздохнула я.

И выжидательно замолкла.

Ну же, ты гений зарабатывания денег. Неужели не сообразишь, когда и куда их нужно вложить?

— Так вот с чем вы пришли. Хотите создать некое предприятие, куда пристроить всех этих страждущих? — дошло до Сташевского минуты через две.

— Именно! — торжествующе кивнула я.

— И полагаю, уже примерно знаете, какое?

— Гостиницу!

— Гостиниц в Унгуре и без того немало. — Господин Сташевский поморщился, вспомнив обслуживание «У Ремезовских».

— Мелких семейных предприятий — есть штук десять. Но вскоре этого будет недостаточно. Унгур постепенно превращается в крупный перевалочный пункт из западной части страны в восточную и на север. За Камнем — огромные просторы неосвоенной земли. И чем быстрее пойдет прогресс, тем больше людей туда переселятся. Причем, как ни странно, совершенно добровольно.

Это сейчас ссылка на ту сторону хребта — практически смертный приговор, отсроченный на несколько мучительных лет тяжелого труда вдали от цивилизации. Чем шире открывает свои границы южная Цинь, чем быстрее становятся поезда, тем легче будет поставлять товары во все уголки нашей необъятной страны. Часть выйдет даже дешевле закупать у соседей, тем более что по объемам производства им скоро не будет равных в мире.

А если есть, что надеть и где жить, то почему бы и не приехать на разработку месторождений? Ведь тот, кто успеет первым, имеет все шансы немыслимо разбогатеть.

Будь я мужчиной и желай славы, непременно отправилась бы покорять просторы за Камнем. Но про подобные приключения, признаться, предпочитаю читать, завернувшись в плед и баюкая в руках чашку горячего чая.

Мерзнуть и мокнуть в поисках идеального алмаза — не мой стиль. Намерзлась, намоклась, хватит с меня.

— Звучит впечатляюще. Но откуда такая уверенность, что это будет именно Унгур? Вокруг множество городков, вполне подходящих по расположению.

— Не только Унгур, — я перечислила еще десяток поселений, о половине которых Сташевский вряд ли вообще когда-либо слышал. — Все они станут крупными станциями со складами, десятками направлений и сотней проходящих мимо составов в день. Там я тоже планирую что-нибудь построить, но попозже. Сначала займем самое выгодное место.

— И все равно я не понимаю, почему вы так убеждены в своей правоте. И откуда вообще так много знаете? Для провинциальной барышни, ни разу не покидавшей уездный городок, вы поразительно осведомлены о положении дел в столице. Да что там — о таких подробностях, о которых не каждый придворный слышал. А вы от них отмахиваетесь, как от несущественной мелочи, — голос Сташевского построжел. — Я настаиваю, чтобы вы объяснились. Иначе все указывает на то, что вы… скажем, шпионка. Или агент того же Велигорского и сейчас пытаетесь меня заманить в ловушку и разорить.