Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 99 – Нинель Мягкова

Напрашивалось создание какого-то очень крупного предприятия, на котором можно задействовать сотни человек разного пола одновременно, при том что далеко не все из них знают грамоту, часть — болеют или слишком стары для тяжелого физического труда и не готовы осваивать сложные задачи.

Что изменится в ближайшие лет двадцать, если не брать в расчет смуту?

Ритм жизни, конечно же.

Тот же поезд сейчас в новинку. Через станцию составы проходят от силы раза три в сутки, и всего две полосы рельс. К моменту моей смерти путей на Унгурской центральной станции насчитывалось более пятнадцати. С севера, с юга, из столицы — мой уездный городок превратится в настоящий перевалочный пункт для купцов и добывающих предприятий. Карту страны, ныне расчерченную едва ли полусотней линий железных дорог, вскоре испещрят мелкие и средние ответвления, стремительно перевалив за триста.

На саму систему посягать не посмею, конечно же, все это собственность государства, а значит — царской семьи.

Но вот прилегающие земли, ныне крайне недооцененные… Если там поставить, скажем, гостиницу или — по примеру будущего — целый комплекс связанных между собой зданий, где можно и встречу деловую провести, и покушать, и выспаться перед дорогой…

Служащие пригодятся самые разные. От чернорабочих для уборки территории и перетаскивания чемоданов до солидных поваров с опытом и хорошеньких телеграфисток в отдел связи. Почему-то в столичных гостиницах предпочитали именно таких, хотя в лицо их никто из постояльцев никогда не видел.

Телефоны пока еще плотно в обиход не вошли, но уже скоро станут незаменимыми, особенно для важных зданий вроде больниц, вокзалов. И гостиниц.

Я едва заметно улыбнулась.

Подобную диковинку в Унгуре еще и не видел никто, а я уже прикидываю, кого пристроить в операторы.

— А братик твой где? — пробился сквозь мельтешащие мысли голос доктора.

Он закончил осмотр и собирал инструменты, попутно беседуя с малышкой.

— С друзьями работает, — важно сообщила девочка, явно копируя сказанное Яреком.

Молодец, не стал подробностей рассказывать сестренке. Она не в том еще возрасте, когда можно тайны доверять.

— Опять в какую-нибудь историю ввязались, как пить дать, — сокрушенно покачал головой господин Савеловский.

— Вы знакомы с Яреком? — слегка удивилась я.

— Смышленый паренек, вижу его у складов часто, — пожал плечами врач. — Как бы не решился украсть что. Бедность не порок, но черту переступить все же проще. А вернуться потом на правильный путь куда как сложно…

В груди тревожно заныло от дурного предчувствия.

Если уж посторонний разглядел интерес Ярека к складам, то парочке Войцех-Томаш и подавно не составит труда сложить два и два.

Стоит сказать мальчишке, чтобы завязывал с самодеятельностью. Наблюдением за портом должны были заняться люди господина Сташевского, нечего мешать профессионалам. Еще привлечет ненужное внимание к суете вокруг хранилищ — весь план насмарку.

— Что скажете? Как ее состояние? — выйдя на крыльцо, чтобы не пугать малышку, если новости не слишком хорошие, уточнила я.

— Малокровие в ужасающе запущенном состоянии, — вздохнул врач. — Увы, часто подобное наблюдаю в бедствующих семьях. Особенно у женщин. Тянут на себе хозяйство до последнего, потом ложатся и уже не встают.