Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 101 – Нинель Мягкова

Осталось убедить господина Сташевского, что вложиться в отдаленные участки, в том числе на полярном круге — выгодное мероприятие.

День в типографии сегодня был короткий, так что ждать, пока все разойдутся, пришлось недолго. Хлыщ не торопился домой, привык уже покидать издательство вместе со мной.

Я же развернула кресло, чтобы лучше его видеть и отслеживать реакцию, и брякнула:

— Господин Сташевский, у меня к вам будет одно неприличное предложение.

Потому что это же неприлично, так открыто требовать от человека выпотрошить кошелек?

Мужчина покраснел, покрылся пятнами и поправил галстук, будто тот его неожиданно начал душить.

— Какое именно, позвольте уточнить? — прохрипел Сташевский.

— Мне нужны деньги. Много денег. Не те копейки, что мы получим от проведения благотворительного бала — мы их даже не увидим, так быстро они улетят. Куда больше.

— Зачем?

Цвет лица хлыща постепенно вернулся к нормальному. Понял, что на его ливер никто не претендует, и явственно испытал облегчение.

— Вы не задумывались, почему мы вообще всем этим занимаемся? Откуда у местных учителей взялось оружие, зачем они его заказывают, собирают и хранят?

— К бунту, конечно, — пожал плечами господин Сташевский, как само собой разумеющееся.

Для него, наверное, и правда обыденность. Заговоры, мятежи, покушения. Но даже в столице я жила далеко от всей этой грязи, лишь наблюдая, как через мутное стекло, изредка фиксируя отдельные события в статьях.

Похоже, в новой жизни придется нырнуть в бурлящие воды с головой.

— А почему бунт начнется?

Сташевский помедлил, раздумывая: насколько мне можно доверять? В конце концов, в помещении мы одни, если что — мое слово против его, не страшно.

— Князь Велигорский давно мечтает посадить на трон свою марионетку. Яромир мягок и податлив, им будут вертеть все кому не лень.

Слышать такое о сыне царя было непривычно, правда приятно освежала. Хорошо, когда есть человек, рядом с которым не нужно вымерять, как на весах, каждую озвученную мысль.

— Это как раз очевидно. Я не о том, — небрежно отмахнулась от вопиющей крамолы, заставив господина Сташевского удивленно вздернуть брови.

Мол, в чем еще может быть дело? Куда глубже копать в придворные интриги?

— Где господин Белоярский планирует набирать людей? Кого легче всего поднять на бунт? Кто недоволен нынешней властью — да любой, если по правде, потому что от смены правителя особо в их жизни ничего не меняется?

Дураком хлыщ не был и быстро сопоставил мою недавнюю активность со сказанным.

— Считаете, в трущобах скрыта основная угроза? — нахмурился он. — Тогда стоит проверить, напустить на них сыскарей…

— Чтобы что? Убедиться, что жить в таких условиях невозможно, только выживать? Это и я вам скажу, без всяких следственных мероприятий, — горько хохотнула я.

Как и любой аристократ, господин Сташевский имел весьма смутное представление о быте простого человека. И даже недавняя экскурсия не помогла его просветить.

Хлыщ чуял, что я над ним издеваюсь, но подвоха найти не мог.

— Тогда что вы, собственно, предлагаете? Дать им денег? Они же их просто спустят на выпивку, и все пойдет по накатанной.

— Ну, во-первых, справедливости ради далеко не все в трущобах пьют. Взять того же Ярека с семьей, — степенно возразила я.