Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 103 – Нинель Мягкова

— Интересная версия, — хмыкнула я, раздумывая, что же ответить.

Правду? Про возвращение в прошлое?

Хлыщ в такое не поверит, у виска покрутит и в дом для умалишенных сдаст.

Подвешенным подобный вопрос тоже оставлять нельзя. Сомнения, зародившиеся в самом начале нашего сотрудничества, со временем могут обрушить все.

— Вряд ли вы поверите, если я скажу, что просто очень умная?

— Поверю, — тонко усмехнулся господин Сташевский. — Ни минуты не сомневаюсь в вашем уме. Но некоторые детали одной остротой мысли не выведать.

— Для этого есть связи, — отзеркалила я его усмешку. — Мой отец из древнего купеческого рода, и его приятели по-прежнему занимаются тем же, чем их деды и прадеды. То есть колесят по свету, попутно собирая сведения и сплетни. Мне остается лишь анализировать, сопоставлять и делать выводы.

Неловко, конечно, выставлять себя эдакой всезнайкой с высшим интеллектом, но как по-другому убедить господина Сташевского в своей непричастности, я не придумала. Надеюсь, мне не придется в ближайшее время крупно опозориться, проморгав какую-нибудь очевидную подставу или аферу.

— Значит, вы проанализировали слухи и сделали вывод, что господин Белоярский организует бунт, а участниками станут обитатели трущоб, и все это по наущению князя Велигорского? — скепсис в голосе хлыща можно было есть ложкой.

— А еще в деле участвует род Воронцовских. И это может плохо для него кончиться, — кивнула я.

— В этом мы уже имели возможность убедиться. Мои люди утверждают, что управляющий господина Воронцовского на том складе появлялся уже не раз. Вел себя уверенно, по-хозяйски, но вряд ли действует втайне от главы рода. А почему вы считаете, что для Воронцовских быть замешанными в бунте опасно? То есть понятно, что это не прогулка в парке, однако вы отдельно указали именно на них.

— Они слишком заметны, — коротко пояснила я. — Их выгода от смены власти очевидна. Первое же поверхностное расследование определит как причину мятежей не желание народа облегчить свое положение, а попытку государственного переворота. Что не отвечает целям князя.

— Вы и о целях Велигорского знаете побольше моего, — изогнул густую бровь Сташевский. — Я-то в простоте своей считал его всего лишь мошенником, подделывающим векселя и расписки.

— О, путем подделки подобных документов можно подцепить множество влиятельных людей и заставить их плясать под свою дудку. Не говоря уже о том, что доказать это крайне сложно. Ну, сами знаете.

Сташевский насупился. Знал из первых рук.

— Даже не пойму, радоваться вашей проницательности или переживать о собственной ущербности, — протянул он с долей ехидства.

Ну да, просто похвалить и признать превосходство, тем более женщины — это выше его достоинства.

— Просто примите мою помощь и подсказки как должное, без лишних сомнений. В случае вашего ареста я теряю куда больше, чем приобретаю. Так что вы, в фаворе и на свободе, для меня куда выгоднее.

— Логика явно ваша сильная сторона.

— Не только, — очень серьезно возразила я. — Кроме очевидных и просчитываемых событий существуют и необъяснимые. Вроде знамений судьбы.

— Сейчас вы скажете, что наша встреча — одно из таких знамений, — в голос Сташевского просочилась скука.

Полагаю, в столице барышни не раз подбирались к нему с подобными репликами. Ах, это настоящий перст судьбы — то, что мой платочек приземлился вам под ноги. Не пожениться ли нам?