Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 1 – Нинель Мягкова

Ледяные узоры украсили окно праздничным кружевом. Приближался конец года, пора чудес и сбывающихся желаний.

Для тех, кто верит в лучшее.

Я растерла ноющие пальцы и запястья. Горьковатый морозный аромат камфоры прочно впитался в руки, но это лучше, чем страдать от боли при каждом движении.

Мазь заканчивалась, и купить ее было не на что.

Какие уж тут надежды и мечты, когда в прохудившиеся ставни задувает ледяной ветер и приходится постоянно кутаться в одеяло, чтобы согреться.

Отломив кусочек от черствой булки, я размяла его в ладони и высыпала горсть крошек в центр круга Девяти.

Прогресс двигался неумолимо, стирая старые верования и создавая новые — в науку, в себя, в эволюцию… наверное, лишь такие древние бабки, застрявшие в прошлом, как я, продолжали поклоняться богам.

— Еще один день прошел, — прошептала я, еле двигая немеющими губами.

Беседовать вслух сама с собой — давняя привычка. Одиночество накладывает свой отпечаток.

Ни семьи, ни друзей.

Кому нужна престарелая разведенка, единственное занятие которой — кропать статейки в раздел сплетен и слухов?

Презренная, отринутая обществом невидимка.

Ком в горле становился все больше, мешая дышать. Я закашлялась, с трудом проталкивая воздух в легкие.

— Помогите! — хотела выкрикнуть, но вырвался лишь невнятный хрип.

Как глупо.

Как бесполезно.

Вся моя жизнь — череда неверных решений и ошибок.

Если бы только можно было прожить ее заново…

— Барышня Софья, просыпайтесь, барышня! — меня деликатно потормошили за плечо.

Как давно уже никто не называл меня барышней…

Интересно, кто поднялся в мою каморку? Хозяйка дома? Надеюсь, дверь не выломали, потому что на новую у меня денег точно нет.

— Ну барышня же, опоздаете! — в голосе, что меня настойчиво звал, появились плаксивые нотки.

И тут я его узнала.

— Дуняша? Ты? Но как⁈ — глаза распахнулись моментально.

Румяное круглое личико служанки маячило прямо надо мной. Свежее, юное, точно как в прежние беззаботные времена. До того как неумолимый рок разрушил всю мою жизнь.

Точнее, не рок.

Человек. Один, но очень влиятельный и умный.

Гад, которого я ненавидела всю жизнь. Жаль, что он рано сдох.

— А кто же еще? — всплеснула руками Авдотья. — Поднимайтесь, солнышко уже почти встало. Батюшка вчера просил вас помочь с набором, запамятовали?

— Батюшка? — мысли ворочались в голове с трудом, как чугунные.

Отец умер давным-давно. Его хватил удар после того, как наша газета разорилась. Тогда и закончились мои счастливые деньки, началась бесконечная борьба за выживание.

Муж ушел, не дождавшись наследства — ведь все имущество нашей семьи было потрачено на бесплодные попытки вытянуть издательство из бездны банкротства.

Общество отвернулось от брошенки. Мне только и оставалось перебиваться редкими заказами на стенографию и писать статьи под мужским псевдонимом. Усадьба наша тоже ушла с молотка — денег, что я зарабатывала, едва хватало на еду и съем крошечной мансарды в доходном доме.

Дуняша оставалась со мной до конца, но и ее унесла неумолимая горячка.

Однако вот она, живая и здоровая.

И неприлично молодая.

Я огляделась, с возрастающим недоумением понимая, что нахожусь в своей девичьей спальне. Не видела ее более сорока лет, но точно помню каждую безделушку.

Вот мое любимое трюмо, на нем баночки с пудрой и маслами. Шкатулка с драгоценностями открыта — видимо, с вечера я снова их перебирала в поисках подходящей заколки. На угол небрежно брошена шаль. Матушкина, моя любимая, заношенная почти до дыр и все еще едва уловимо пахнущая родными до боли духами.