Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 105 – Нинель Мягкова

Он понимал, что мы загнаны в ловушку. Но не подозревал, что выход из нее я заготовила заранее.

— Лучше подсадите меня! — приказала я, толкая свой стол ближе к стене.

Надо отдать должное хлыщу, он ни единого вопроса не задал. Подхватил меня под бедра и помог встать сапогами на расчищенную от бумаг столешницу. Уверенно и легко, будто каждый день барышень в охапке таскает.

Люк откинулся беззвучно, открывая темный, пахнущий мышами лаз.

— Под крышей был небольшой скат. Я решила, что запасной выход не повредит, — пояснила я, дрыгая ногами, чтобы придать себе инерции.

Спортсмен из меня так себе, но один раз уж подтянуться сумею.

Мою щиколотку обхватили сильные пальцы, крепко сжали, ощутимо даже сквозь плотную кожу сапога, и подтолкнули выше. Рывок, и я рыбкой нырнула на чердак. Извернулась, поднимая тучу пыли, и протянула вниз руку.

— Цепляйтесь!

— Лучше отойдите. Я сам, — буркнул господин Сташевский, оглядывая кабинет. — У вас тут ничего ценного нет? Спасать будем что-нибудь?

— Все ценное внизу, — вздохнула я, вспоминая круглую сумму, уплаченную за станки и наборы. Особенно наборы. — Его уже не спасти.

Статьи, письма читателей и прочую макулатуру вытаскивать смысла нет. В ближайшие недели мне все равно будет не до печати, а потом наберется достаточно для пяти выпусков. Главное — самим уцелеть.

Хлыщ и правда оказался в отличной физической форме. Безо всякой помощи небрежно подтянулся, вбрасывая поджарое тело на пыльный чердак.

Люк лег на место, хотя можно было и не стараться. Все равно перекрытия деревянные.

Переделывать здание полностью я не стала. Дорого, затратно, да и вызвало бы множество пересудов. Знали бы Томаш с Войцехом, что типография изолирована от пожара и укреплена, выбрали бы какой другой способ для покушения. Кирпич бы на голову нам уронили, по отдельности, и дело с концом.

Этого я бы точно не предусмотрела.

Так что предпочла обезопасить пути отхода и этим ограничиться.

Станки жаль, но, учитывая размеры кошелька господина Сташевского, он все восстановит и не поморщится.

Да и есть ли нам теперь смысл восстанавливать издательство? Раз я нацелилась на более глобальное и прибыльное дело, где и бывшим сотрудникам место найдется, — вряд ли.

Типографию я купила в пику господину Сташевскому, чтобы не позволить ему открыть свой листок и разорить наш.

Теперь, когда мы вроде как союзники, тратить деньги, силы и время на посторонние предприятия глупо. В папенькином цеху вполне можно отпечатывать дополнительные полстранички со свежими сплетнями, если мне сильно захочется проявить себя как литератор.

Пожалуй, это очередной знак судьбы.

— Мрачный какой-то знак, если меня спросить, — проворчал господин Сташевский, пробираясь бок о бок со мной мимо стропил и стараясь не вляпаться в паутину.

Я и не заметила, что произнесла это вслух.

— Отличный знак, как по мне, — пропыхтела я, открывая очередной неприметный люк. Свернутая компактным рулоном веревочная лестница скатилась до самой земли. — Мы оба живы, а материальное всегда можно восстановить.

— Погодите, дайте сначала спуститься, — буркнул хлыщ, но было видно, что моя точка зрения ему близка.

Примерно так в свое время он воспринял ссылку.

Не падение в бездну, а способ начать все заново — из тени.

* * *

Спускаться в мороз по вихляющейся на ветру веревочной лестнице — отдельный вид приключений, который я не хотела бы повторять. Первым я отправила господина Сташевского, чтобы меня было кому внизу ловить. Однако, как ни странно, не пришлось. Но сердце к моменту, как мои ноги коснулись хрусткого снега, колотилось как сумасшедшее.