Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 43 – Алекс Скай

— Хорошо.

— Роман Андреевич, если журналисты начнут спрашивать…

— Я отвечу.

— Без героических формулировок.

— Постараюсь.

— Это слово у вас становится многофункциональным.

— Благодаря вам.

И вот зачем он это сказал?

Нормальный работодатель в таких ситуациях говорит: “Принято”. Или “работайте”. Или хотя бы “не мешайте фотографу”. А этот стоял среди баннеров, партнёров и камер и говорил так, что мне приходилось напоминать себе: Вера, ты здесь няня, не романтический спецэффект.

На мастер-классе детям выдавали картонные домики и предлагали украсить их символами семьи. Ася сразу заявила, что у их дома будет динозавр, шарик и папа без галстука. Марк сказал, что шарик — это травматичный символ поражения, но всё равно нарисовал маленький круг над крышей.

— А ты что нарисуешь? — спросила Ася меня.

— Я не член семьи Ветровых.

— Но ты в операции.

— Это другое.

— Почему?

Очень простой детский вопрос. Очень сложный взрослый ответ.

— Потому что в семье нельзя оказаться по плану операции, — сказала я. — В неё пускают не потому, что удобно, а потому что хотят. И не за один день.

Ася задумалась.

— А если очень хотят?

Марк поднял голову.

Я почувствовала его взгляд.

— Всё равно надо спрашивать у человека, — ответила я. — Хочет ли он сам.

— А ты? — спросила Ася.

— Ася.

— Что? Я спрашиваю.

— Вот именно, — сказал Марк. — Она спрашивает. По правилам папы.

Я посмотрела на картонный домик, на клей, на блёстки, на Семёна, которого Ася посадила охранять крышу. Иногда дети задавали вопросы так, будто просто играли. Но ответы почему-то ложились туда, где взрослый человек обычно держит свои самые неудобные страхи.

— Я хочу, чтобы вы с Марком были спокойны, — сказала я. — И чтобы ваш папа учился быть рядом. Этого пока достаточно.

— Скучно, — сказала Ася.

— Зато честно.

— Взрослые всё время честно скучают.

Марк усмехнулся.

— Иногда Вера не скучная.

— Спасибо за скромную рекомендацию.

К нам подошла та самая журналистка. Молодая, улыбчивая, с телефоном и маленьким микрофоном.

— Простите, можно пару слов? Вы Вера, да? Няня семьи Ветровых?

Я встала так, чтобы дети остались чуть за моей спиной, но не выглядели спрятанными.

— Вера Соколова. Я работаю с детьми Романа Андреевича.

— После школьного видео вас уже называют человеком, который “разморозил” самого строгого отца бизнес-среды. Как вам такая роль?

Я улыбнулась.

Вежливо.

Так улыбаются женщины, которые слышат, как им предлагают красивую клетку и ещё ждут благодарности за декор.

— Никак. Я не размораживаю взрослых мужчин. Я помогаю детям спокойно завтракать, спорить о подушечных замках и не бояться семейных конкурсов.

Журналистка оживилась:

— Но вы же понимаете, что рядом с вами Роман Ветров выглядит совсем иначе?

— Рядом с детьми он выглядит иначе. Потому что дети настоящие. Они не спрашивают, какая у папы капитализация. Им важно, пришёл он сам или опять прислал кого-то вместо себя.

— А вы?

— А я слежу, чтобы семейный день не превратился в пресс-конференцию с блёстками.

Марк за моей спиной тихо сказал:

— Хорошо сказала.

Ася добавила:

— И чтобы папа не был стулом.

Журналистка растерялась.

— Что?

— Внутренняя семейная классификация мебели, — быстро сказала я. — Не для публикации.

Поздно.

Она уже смеялась.

И камера, конечно, была включена.