Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 45 – Алекс Скай

Лидия повернулась ко мне.

— Вера, вы слишком настороженно воспринимаете естественный интерес.

— Потому что “естественный интерес” очень быстро начинает ходить в чужой дом без стука.

Роман забрал наши пальто у гардеробщицы.

— Обсудим в офисе, — сказал он Лидии.

— Завтра совет ждёт короткий отчёт.

— Получит.

— И рекомендации по дальнейшему использованию семейного направления.

— Нет.

Сказано было тихо.

Но Лидия замолчала.

Мы вышли на улицу.

Ася сонно прислонилась к моей руке, Марк нёс картонный домик так осторожно, будто внутри действительно жили маленькие Ветровы, Семён и блёстка на рукаве. Машина ждала у входа.

Роман открыл детям дверь, помог Асе сесть, потом повернулся ко мне.

— Вы устали, — сказал он.

— Это не вопрос.

— Наблюдение.

— Вы тоже.

— Да.

— Вот видите, уже почти человеческий диалог. Два уставших взрослых, один картонный дом и PR-отдел с горящими глазами где-то за спиной.

Он не улыбнулся, но взгляд потеплел.

— Спасибо, что были с детьми.

— Я была с детьми.

— Я понял.

— Просто уточняю. Потому что сегодня меня пытались поставить рядом с вами так аккуратно, что я сама чуть не поверила, будто стою там по плану.

Он посмотрел на вход в центр, где ещё мелькали журналисты и организаторы.

— Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя частью плана.

— А чего вы хотите?

Вопрос вырвался слишком быстро.

И оказался слишком личным для парковки, благотворительного мероприятия, спящих детей в машине и мужчины, который всё ещё был моим работодателем.

Роман не ответил сразу.

Потом сказал:

— Чтобы вы не ушли из-за чужих планов.

Вот так.

Не “чтобы вы продолжили работать”.

Не “чтобы дети не расстроились”.

Не “чтобы проект не пострадал”.

А именно так.

Я поправила ремень сумки на плече.

— Это уже почти просьба.

— Возможно.

— Осторожнее, Роман Андреевич. С такими темпами вы скоро начнёте не приказывать, а спрашивать.

Он посмотрел на меня спокойно.

— Тогда спрошу сейчас.

Я замолчала.

Он продолжил:

— Если совет завтра предложит продолжать публичную линию с вашим участием, я откажу. Но если будет формат, где ваши границы соблюдены, дети защищены и вы сами решите, что готовы быть рядом, — вы готовы участвовать дальше?

В машине Ася что-то сонно пробормотала про Семёна. Марк, кажется, тоже уже клевал носом, хотя наверняка сделал бы вид, что просто анализирует дорогу с закрытыми глазами.

Я смотрела на Романа и понимала: он впервые не ставил меня в рамку решения. Не просил “ради детей”. Не давил контрактом, работой, репутацией, сделкой. Спрашивал.

И от этого отказаться стало сложнее, чем если бы он приказал.

— Я готова быть рядом с детьми, — сказала я. — И иногда рядом с вами. Но не как семейная декорация. Не как доказательство, что вы стали теплее. И не как женщина, которую потом удобно назвать ошибкой коммуникации.

— Согласен.

— Не соглашайтесь так быстро. Я ещё не закончила.

— Продолжайте.

— Если я почувствую, что меня используют, я уйду. Без второго шанса для вашего PR-отдела.

— Понимаю.

— И вы не будете делать вид, что это истерика няни, которая не выдержала внимания.

В его лице что-то изменилось. Очень немного. Но я увидела.

— Никогда, — сказал он.

Это слово прозвучало опасно серьёзно.

Я хотела отшутиться. Очень. Сказать что-нибудь про то, что “никогда” — слишком пафосно для человека с блёсткой на рукаве. Но почему-то не стала.