Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 40 – Алекс Скай

— Это не моё определение. Так написала Лидия Аркадьевна.

— Передайте Лидии Аркадьевне, что формулировка звучит как должность для женщины, которую потом можно удобно убрать за кадр.

Роман стоял рядом очень прямо. Ещё вчера я думала, что у него прямая осанка — это просто привычка властного мужчины. Сейчас поняла: иногда он так держался, когда ему приходилось не приказать, а выслушать.

— Дети наверху, — сказал он.

— Они уже всё услышали, — ответила я.

На лестнице тут же предательски скрипнула ступенька.

— Мы не всё! — крикнула Ася. — Только самое важное!

Марк добавил:

— И кусок про семейного кого-то.

Роман поднял взгляд.

— Вниз.

Дети спустились не сразу. Сначала показалась Ася с Семёном-динозавром под мышкой, потом Марк, который делал вид, что пришёл исключительно потому, что его вызвали, а не потому, что до этого стоял на лестнице как сотрудник детской разведки.

— Это опять из-за видео? — спросил Марк.

— Да, — сказал Роман.

— Нас будут заставлять быть красивыми? — спросила Ася.

Я не выдержала:

— Ася, ты и так красивая.

— Я знаю. Но когда заставляют, это хуже.

Вот ведь ребёнок. Шесть лет, хвостики, динозавр, а в одной фразе вся суть пиара без согласия.

Роман посмотрел на дочь.

— Никто не будет вас заставлять.

— А Веру?

Вопрос прилетел точно туда, куда надо.

Роман ответил не сразу. И это было правильно. Быстрые обещания в таком доме уже не проходили проверку.

— Веру тоже, — сказал он наконец. — Если она не захочет участвовать, её не будет.

Ася прижала Семёна крепче.

— Но я хочу, чтобы Вера была.

Марк отвернулся к окну.

— Я тоже.

Он сказал тихо, будто это была не просьба, а случайно упавший предмет, который нельзя поднять без свидетелей.

Я посмотрела на детей и почувствовала, как во мне ссорятся две женщины. Одна — няня, которая видела, что детям на таком мероприятии будет спокойнее со мной. Другая — взрослая, уже достаточно умная, чтобы понимать: “детям надо” легко превращается в “ну ты же не откажешь”.

— Я не против быть рядом с вами, — сказала я детям. — Но я против быть табличкой “посмотрите, какой у нас тёплый дом”.

Ася нахмурилась.

— Ты не табличка. Ты Вера.

— Вот именно.

Роман перевёл взгляд на Ольгу.

— Завтра в девять звонок с Лидией. Вера будет присутствовать.

— Поняла, — сказала Ольга.

— И уберите формулировку “семейный сопровождающий”.

— На какую заменить?

Я открыла рот.

Роман опередил:

— Ни на какую. Если Вера согласится, она будет присутствовать как Вера Соколова.

Он сказал это сухо. Почти по-деловому. Но мне почему-то стало трудно продолжать злиться прежним ровным пламенем. Потому что в этой фразе была не красивая защита, не жест “я сейчас всё решу”, а простое признание: у меня есть имя, и его не нужно заменять функцией.

Очень неудобный мужчина. Сначала учится приходить к детям, потом говорить “нет” совету, потом внезапно выдаёт правильные формулировки. Никакого уважения к моей осторожности.

— Спасибо, — сказала я.

— Рано.

— Почему?

— Завтра будет обсуждение.

— Предупреждаете о битве?

— О совещании.

— В вашем мире это одно и то же.

Марк тихо сказал:

— Она уже хорошо понимает папу.

Роман посмотрел на сына.

— Марк.

— Что? Я наблюдаю.

— Наблюдай тише.

— Это невозможно. У нас операция.

Ася пихнула его локтем.

— Ты опять всё выдаёшь!

Ольга закрыла планшет и, кажется, решила уехать, пока семейная стратегия окончательно не превратилась в детский заговор с участием няни и динозавра.