Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 112 – Алекс Скай

Он замолчал.

Слишком поздно понял, что снова начал с привычного.

— Нет, — сказала она.

— Если не перекрыть выезды, она уйдёт.

— Если перекрыть город, люди решат, что из-за Рины их держат под замком. Ты сам подаришь Хранителям тишины нужный слух: “девочка опасна, пекарня опасна, Астер опасна”.

Рейнар сжал кулаки.

— Тогда что ты предлагаешь? Ждать?

— Открыться.

Марта медленно повернулась.

— Хозяйка, я всеми руками за торговлю, но сейчас даже мне хочется уточнить, вы точно про лавку, а не про дверь в беду?

— Про лавку. Завтра пекарня откроется вовремя. Как я сказала.

— Это я слышала. Я надеялась, что за ночь вы передумаете в сторону здравого смысла.

— Если мы закроемся, страх победит до заката. Если мы откроемся, город придёт сам. Не все. Но достаточно, чтобы никто не смог незаметно поджечь улицу и назвать это нашим проклятием.

Ардан посмотрел на неё с тихим одобрением.

— Люди как защита.

— Люди как свидетели, — поправила Элина. — Защита — это не только стены и стражники.

Рейнар услышал.

Она видела.

И ещё видела, как это ударило по нему глубже, чем хотелось бы. Потому что он всю жизнь был стеной. Крылом над городом. Страхом для врагов. Приказом для ворот. Ему с детства внушали: дракон защищает сверху.

А Элина теперь говорила: иногда защита начинается у стола.

С хлеба.

С того, что люди сами выбирают прийти.

— Я не могу поставить отряд у твоего порога, — сказал он медленно.

— Не можешь.

— Не могу перекрыть город.

— Не должен.

— Не могу забрать Рину во дворец.

Девочка резко напряглась.

Элина положила ладонь ей на плечо.

— Нет.

Рейнар кивнул.

Каждый отказ был как снятая пластина с его драконьей брони.

— Тогда что могу?

Вопрос прозвучал так тихо, что Элина не сразу поняла: он действительно спрашивает.

Не предлагает.

Не ведёт.

Спрашивает.

Она посмотрела на него. На мужчину, который когда-то был её домом, потом стал её разрушением, теперь стоял в её пекарне и впервые пытался понять, как помогать, не забирая власть обратно.

— Можешь найти документы, — сказала она. — Все распоряжения, все подписи, все имена, кто допустил Мираэль к твоей печати. Можешь говорить с городом не приказом, а правдой. Можешь снять с постов тех, кто служил Хранителям тишины. Можешь не прятать позор дома Вейранов, если этот позор угрожает людям.

— И Мираэль?

— Её тоже. Но живой, Рейнар. Я хочу услышать, чьё имя она носит и кто дал ей приказ.

Он понял.

Слишком хорошо.

— Ты думаешь, я убью её в гневе?

— Я думаю, ты привык решать быстро, когда тебе больно.

Он не ответил сразу.

Печь щёлкнула.

Марта пробормотала:

— Вот сейчас печь тоже слушает.

Рейнар медленно произнёс:

— Я приведу её живой. Если найду.

— Не “если”. Найди.

В его глазах вспыхнуло что-то старое — драконье, упрямое, почти опасное.

Но в этот раз оно не было направлено на Элину.

— Найду.

Ночь после Суда огня не стала тихой.

Пекарня, признанная свободной, словно не знала, что делать со свободой первой ночью. Стены то шептали, то затихали. Печь вспыхивала без огня и снова уходила в тёмное золото. В нижнем зале время от времени откликалась книга Селены — не словами, а мягким шелестом страниц, хотя никто к ней не прикасался.

Марта объявила, что раз завтра пекарня должна открыться вовремя, все разговоры о гибели города переносятся на время после замеса.