Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 13 – Елена Амеличева

Их возглавлял знакомый детельный мужик с окладистой бородой — Степан, местный староста. Увидев нашу грязевую эпопею, он хитро прищурился, и в уголках его глаз собралась паутинка морщин.

— Ага, вляпались, дворянчики, — кажется, он этому даже обрадовался. — Эту лужу все знают, ее объезжать надо, а не в лоб, как на параде. Думали, раз из столицы, так и дорога перед вами шарфом расстелится? Ну да ладно, вытянем. Коли оплатите старания. Не деньгами, так слухами пикантными, — добавил он с таким фальшивым простодушием, что я чуть не фыркнула.

Ну, тогда понятно. И кажется, даже догадываюсь, почему лужа стала такой глубокой. Степан, насколько помню, славился не только хозяйственной сметкой, но и умением создавать «естественные» препоны для зазевавшихся путников, чтобы потом предложить платные услуги по их преодолению. Как говорится, устрой человеку попадание по самые ушки в беду, а потом вовремя героически появись и спаси того бедолагу. Его благодарность не будет знать границ — и вполне возможно, проявится в денежном эквиваленте.

Пока Степан и его ребята с невинным видом взялись за дело, обвязывая наши кареты канатами и подбадривая лошадей криками и похлопываниями по крупам, граф Эдгар, скрепя сердце, выбрался из своей грязевой тюрьмы и, старательно обходя особенно глубокие места, направился в мою сторону. Он ступал так, будто земля была усеяна редкими хрупкими цветами, старательно обходил особенно глубокие места, и в итоге подошел ко мне, оставляя за собой комичный след чистых пяточек на грязном фоне.

— Позвольте все же поинтересоваться, дорогая моя, — запнулся, подбирая слово для разведенной женщины без титула, и махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки. — Что ветер перемен занес вас в наши скромные края? Последний раз я слышал, вы блистали при дворе короля как жена графа де Рагдара.

Его глаза, острые и любопытные, высказывали больше, чем слова. Он уже все знал. Слухи в нашем мире путешествуют быстрее почтовых карет.

— Блистать при чужом дворе — занятие утомительное, — парировала, с наслаждением вдыхая знакомый запах отцовских полей, смешанный теперь с ароматом свежевспаханной грязи. — Решила, что пора блистать для себя. А заодно и навести порядок в фамильных владениях.

— Владениях? — граф поперхнулся. — Вы хотите сказать, что сами будете управлять мыловарней и шахтами? Женщина? Без… мужа?

В его голосе звучало такое неподдельное изумление, будто я объявила о намерении сотворять золото из воздуха.

— А что? — подняла бровь. — Мой отец учил меня этому ремеслу с детства. Говорил, что голова на плечах куда надежнее кошелька на поясе у мужа. Как видите, он был прав. Кошельки мужей частенько пустеют или и вовсе исчезают вместе с их хозяевами.

В этот момент раздался дружный крик, лошади рванули, и наша карета с громким чмоканьем вырвалась из объятий грязи, выплюнув на твердую землю целый ком глины. Вслед за ней на берег, словно рак-отшельник, выполз и щегольской экипаж ван Дорна, с позором покрытый боевой раскраской Заречья.

— Ну, вытащили! — Степан подошел, вытирая лоб. — Будьте аккуратнее, сударыня Маттэя. Дорога тут хоть и родная, но характер имеет, как у строптивой женушки. — Перевел взгляд на графа. — А с вас, милейший, пять монет.

— Спасибо, Степан, — кивнула ему, пока Эдгар рылся в кошеле. — Передай в деревне, что я вернулась. И что в ближайшие дни буду ждать всех по делам у себя в поместье.