Книга Перекресток воронов, страница 106 – Анджей Сапковский

Геральт,

если ты читаешь это письмо, то меня уже нет среди живых. Так что я должен признаться тебе в своей вине – а точнее, даже не в одной. Я не сумел сделать этого, глядя тебе в глаза, легче будет воспользоваться услугами чернил.

Я, мой юный ведьмак, давно уже знал, кто был авторомMonstrum, в чьем гербе красуются птички-мартлеты и чьей рукой написана дарственная надпись на экземпляре убитого мной вахмистра Маргулиса. Я знал, что это Артамон из Асгута. И планировал убить его. Но поскольку прогрессирующая болезнь усложняла – или вообще делала невозможным – это задание, я решил найти другого исполнителя.

Да, ты верно догадываешься. Наша встреча в Нойхолде была не случайной, и не без тайной цели я вытащил тебя там из бедственного положения. Не без причины и тайного умысла я сделал тебе то предложение на перекрестке воронов. Не случайно обучил тебя способам убийства голыми руками. И не случайно же попала в твои руки та брошюра с посвящением.

Но в конце концов меня охватили сомнения. Дело кузнеца – молот и наковальня, помнишь? Дело ведьмака – убивать чудовищ. А наказание за преступления дело старосты и судов. Весной, скажем прямо, я прогнал тебя из Рокаморы. Я помню выражение твоих глаз. Но я думал тогда лишь об одном. О том, что спасаю тебя. Оберегаю. Перед тем, чтобы стать убийцей, точно таким же, как я.

Но оказалось, что предназначения не обмануть.

Это не ты убил чародея. И не ты должен понести за это наказание.

Сожалею.

Прощай,

Престон Хольт

Геральт перевернул лист. На обратной стороне виднелись несколько рисунков; он долго присматривался к ним, сперва не понимая, что на них изображено. Наконец до него дошло. Начерченные несколькими штрихами силуэты изображали вооруженных мечами фехтовальщиков. В фигурах и позициях финтов и ударов. Один силуэт, сообразил он, изображал фехтовальщика в пассо ларго, другой в параде порта ди ферро. Остальные нужно было рассматривать внимательнее. Время для этого было.

Он вывел Плотву на тракт. Как обычно, кобыла прекрасно слушалась, ей достаточно было легкого нажатия коленом и мягкого прикосновения к шее ремнем поводьев.

Небо на севере темнело.

Но он направлялся на юг.

* * *

Главные городские ворота Ард Каррайга были открыты настежь, их никто не охранял. Геральт въехал, пригнув голову под железной решеткой.

Со стороны рынка были слышны голоса и музыка, точней, в основном ритмичный грохот барабана. Из улочки внезапно выкатился смеющийся и поющий хоровод. Последний в хороводе, дядька в смешной трехрогой шапке, отцепился, встал у стены и начал отливать.

Геральт обождал, пока тот закончит.

— А что это тут у вас происходит? – спросил он наконец. – Торжество какое, что ли?

— Не знаете? – Дядька в шапке несколько раз подпрыгнул, застегнул портки и обернулся. – Не знаете? Так вы, милсдарь, не иначе тогда издалека явились? С чужих краев?

— С чужих краев, это правда. И издалека.

— Иначе и быть не может, иначе знали бы вы, что это и впрямь торжество и праздник великий, для всей столицы, ба, да для всего королевства! Свадьба у нас, милсдарь, свадьба, и притом непростая! Два знаменитых и враждующих рода меж собой примиряются, Вайкинены с Финнеганами! Юный Редферн, сын графа Гордона Финнегана, сегодня в жены берет прекрасную барышню Людмиллу, дочь Сириуса Вайкинена, Озерной Мархии маркграфа!