Книга История "не"скромной синьоры, страница 73 – Юлия Зимина

— Ни к чему, — он хитро улыбнулся. — Просто наблюдаю и делаю выводы. Я пойду, а ты доешь ужин, иначе кухарка обидится.

Дверь закрылась, оставив меня в звенящей тишине. Я стоял у окна, глядя на сад, и чувствовал себя как-то странно. По кабинету были разбросаны чертежи с незаконченным арбалетом, но мысли тянулись не к нему, а к тому, что рассказал Корн…

— Значит, ты не взяла золото Гроберта, хотя так в нем нуждаешься, — на губах растянулась улыбка. — Гордая, — хмыкнул я. — Гордая и правильная. Интересно.

Эля

Рассвет застал меня с кистью в руке. Последняя звезда таяла в розовеющем небе, а я наносила финальный штрих — крошечный блик в глазах нарисованной Амалии.

Отступила на шаг, с трудом разминая затёкшую спину, и посмотрела на результат бессонной ночи.

С листа на меня смотрела не просто дочь князя. Это была девушка-весна, девушка-мечта. Она сидела в окружении диковинных цветов — синих роз с серебряной каймой и золотистых лилий, светящихся изнутри. Её платье, лёгкое и воздушное, казалось сотканным из утреннего тумана, а в волосах играли солнечные зайчики. Но главным было лицо. Не кукольная маска светской львицы, а живое, открытое лицо человека, который умеет мечтать. В её взгляде читалась та самая внутренняя сила и доброта, которые она так старательно прятала от света.

Я была уставшей до дрожи в коленях, глаза слипались, но внутри пело счастье. Я вложила в этот портрет всю душу, всё своё мастерство и благодарность за поддержку дочери князя.

— Получилось... — прошептала я в тишину спящего дома.

Понимала: если этот портрет понравится Амалии, то двери в высший свет для меня откроются сами собой. Её подруги, знатные дамы, непременно тоже захотят перенести свое изображение на бумагу. Это означало заказы, деньги, стабильность. Честный заработок, который позволит мне выкупить наш дом и дать детям всё необходимое. Но я старалась не только из-за материальных благ, мне действительно хотелось отблагодарить Амалию за её помощь и доброту.

Приведя себя в порядок и смыв следы бессонной ночи ледяной водой, я вышла на кухню. Лила и Май уже проснулись.

— Эля! — Маюшка подбежал ко мне, заглядывая в глаза. — Ты закончила? Покажешь?

Я торжественно кивнула и пригласила детей пройти к портрету.

Они ахнули.

— Как живая... — прошептала Лила, не в силах оторвать взгляд. — Такая красивая!

— Эля, ты настоящая волшебница! — заключил Май, улыбаясь.

Их восторг придал мне сил.

Позавтракав на скорую руку, я тщательно упаковала портрет, поцеловала детей и вышла за ворота.

Дорога до особняка князя Лерея пролетела как в тумане. Я волновалась. А вдруг переборщила с фантазией? Вдруг Амалия сочтёт это слишком смелым? Или наоборот ей чего-нибудь будет не хватать.

Стража у ворот, завидев меня в наемном экипаже, расступилась без единого вопроса — видимо, распоряжение хозяйки.

У парадной лестницы меня встретила служанка и с поклоном пригласила внутрь.

Я вошла в холл и невольно залюбовалась. В прошлый раз видела только сад, но дом изнутри оказался не менее прекрасным. Здесь не было кричащей, давящей роскоши. Изысканная лепнина, светлые стены, высокие окна, пропускающие море света. В вазах стояли свежие цветы, наполняя воздух тонким ароматом. Во всём чувствовалась женская рука — мягкая, заботливая, создающая уют, а не музейная холодность.