Книга Дар первой слабости, страница 64 – Лера Виннер

При отце всё было иначе. Не то чтобы мы часто давали приёмы и созывали высоких гостей, но в коридорах словно пахло само́й жизнью.

Именно это так очаровало меня в Артгейте. У людей не было причин постоянно горевать, они могли позволить себе смеяться и праздновать. Пусть праздновали они и победу над нами, а меня даже малый кусочек этой радости делал предательницей большей, чем был Эдмон…

В изнеможении падая спиной поперёк своей постели, я, наконец, набралась храбрости, чтобы произнести это хотя бы мысленно: мне было наплевать.

Впервые в жизни мне было абсолютно наплевать на то, что подумают обо мне в Валессе и сколько раз проклянут за то, что я была намерена сделать во время празднования дня рождения Вэйна. Заключить перемирие, на которое был в праве только правящий князь, расписаться в послушании, но не рабской покорности, продемонстрировать, что мы останемся собой даже под чужой короной…

Второй генерал был достаточно умён и не требовал, чтобы я склонилась перед королём Филиппом или бросила Валесс к его ногам. Король не хуже меня об этом знал и прислушивался к нему достаточно чутко.

Этот вечер должен был стать точкой в многолетней вражде, началом нового, сулящего княжеству не самые плохие перспективы пути, но я точно знала, что Валесс не простит мне этого.

Не исключала даже, что Рамон вовсе не пустит меня на порог через год, предложив убираться туда, где я проводила время в трогательном согласии с врагом, но и это не представлялось мне существенной проблемой.

Прямо сейчас я так отчаянно хотела жить и чувствовать себя той, кем меня растил отец, — наследной княжной, принцессой, самой счастливой женщиной на свете, — что не желала думать ни о чём другом.

В конце концов, год и правда большой срок.

Дверь спальни тихо скрипнула, и я села, окинув Вэйна быстрым взглядом.

Сердитым или огорчённым он точно не выглядел.

— Маркиза Перез заперлась в своей комнате и никого не желает видеть.

— Какая жалость. Надеюсь, она успела захватить из библиотеки пару интересных книг, — быстро поправив волосы, я развернулась к нему, ожидая продолжения.

Вэйн вскинул бровь и сделал шаг ко мне.

— Да у вас воистину южный темперамент, княжна.

— Боюсь, вы могли обмануться из-за моего нового платья.

Он хмыкнул, качая головой, а потом вдруг засмеялся. Этот смех был весёлым и искренним, почти мальчишеским, совершенно неподходящим опытному воину.

Я смеялась вместе с ним — впервые за годы смеялась едва ли не до слёз.

— Неужели я так сильно… досадила ей? — восстановить дыхание мне удалось с трудом.

— Боюсь, что это сделал всё-таки я. Но ты тоже внесла свою немалую лепту! — он, наконец, сел рядом и протянул мне широкую и плоскую шкатулку. — Нет врага страшнее, чем разочарованная женщина.

— А ты её разочаровал? — лишь мазнув по тёмному дереву взглядом, я уставилась Вэйну в лицо.

Легко же он пренебрёг своей давней возлюбленной.

Или же просто получил отменный повод, чтобы сбросить тяготивший его груз?

Позволив мне насмотреться вдоволь, он пожал плечами:

— Маркиза позволила себе лишнее в моей спальне и нашла это. Она сочла, что это предназначено ей.

От нехорошего предчувствия под горлом свернулся густой и склизкий ком.

— Она оказалась неправа?

Вэйн улыбнулся снова и покачал головой, словно был раздосадован моей недогадливостью.