Книга Дар первой слабости, страница 60 – Лера Виннер

Поглядывая на наряд, который так и не решилась примерить, я видела в нём её решимость бороться за своего мужчину до конца, коль скоро уже такая необходимость возникла.

Летящий и лёгкий подол, едва прикрывающий щиколотки, интригующая сборка на груди, открытая спина…

Складывалось впечатление, что ей самой это платье было нужно для того, чтобы сразить кого-то.

И всё же мою интрижку с Вэйном она поставила выше собственных планов.

Вот только Сильвия не учла одного — Калеб Вэйн не был моим мужчиной.

Безумной, легкомысленной прихотью. Негаданным, но первым настоящим романом.

Непозволительной слабостью, наконец.

Но точно не тем, на кого я возлагала какие-либо приличествующие женщине надежды.

Не просто впуская, а приглашая его в свою постель, я отдавала себе отчёт в том, что рано или поздно у него возникнут другие дела. Найдутся заботы более интересные и важные, чем утехи с неопытной девицей.

Едва ли после всего я могла остаться для него загадочной и прекрасной в своей гордости поверженной княжной. А, впрочем, именно это и было для меня несущественно. Хотя и должно́ было быть наоборот.

Вэйн стал для меня прихотью. Непозволительным и до определённой степени порочным подарком само́й себе, сделанным к началу новой жизни.

Он соблюдал отведённые Рамоном или им самим рамки дозволенного, но всего за десять дней, бывших для него обыденностью, для меня пролетела целая жизнь.

В этой новой жизни я была не просто строгой старшей княжной, а женщиной… Нет, человеком. Прежде всего человеком, впервые в жизни вырвавшемся на свободу.

Именно с этой свободой ассоциировался у меня Вэйн. С моим правом спрятаться за своё уязвимое и зависимое положение и просто наслаждаться жизнью во всём её многообразии так, как это было принято на Юге.

В этот вечер граф, разумеется, не пришёл.

Прекрасно зная, с кем и как он проводит время, я всё же не спешила ложиться спать. Отчасти, потому что сон не шёл. Отчасти — потому, что продолжала думать об Эдмоне.

Сегодня я поставила его в достаточно неловкую ситуацию, чтобы не ожидать от него подвоха во время праздника. После него события могли развернуться по-настоящему интересно.

Закончив с духами для Сильвии — тонким цветочно-травяным ароматом, — и оставив их настаиваться, чтобы они были готовы к празднику, я некоторое время мерила комнату шагами, а потом решилась всё же выйти в коридор.

Ни острой необходимости, ни благовидного предлога для этого у меня не было, но прошедшие дни убедили меня в том, что в случае расспросов простого каприза окажется достаточно.

В первую секунду меня почти оглушила тишина. В коридоре ночью было приятно прохладно, и в этой прохладе тонули все мысли, тревоги и запахи.

Стараясь ступать неслышно, я дошла до лестницы, ведущей на первый этаж, и остановилась, почувствовав себя отчаянно глупо.

Мне не могло и не должно́ было быть дела ни до этих людей, ни до существующих между ними интриг и отношений. Выторговывать для Валесса лучшие из возможных условий — вот в чём состояла моя задача.

Уже почти решив повернуть назад, я заметила, что дверь в покои графа приоткрыта.

Из комнат Вэйна донёсся едва слышный шорох и тихий, немного сбитый женский смех.

Рискуя столкнуться с ним или его гостьей, я должна была вернуться к себе ещё быстрее, но вместо этого ведо́мая несвойственным мне любопытством, я, напротив, шагнула вперёд.