Книга Дар первой слабости, страница 31 – Лера Виннер

В Валессе этим искусством я овладела почти в совершенстве, без лишних терзаний научилась говорить людям в глаза удобную для них или для меня полуправду. Здесь же…

Не могла же я в самом деле сообщить семье, что нахожу замок Зейн прекрасным, а здешних людей очаровательными.

Что никто из них не сделал мне ничего… плохого?

Неожиданно для себя само́й раскрасневшись, я отложила письмо, чтобы заняться травами, но и они не увлекли меня как обычно, потому что мысли мои снова и снова возвращались к Калебу Вэйну.

Я всё ещё не могла понять, что чувствую к этому человеку. Казалось, в моей душе смешалась сотня чувств разом: негодование, стыд, страх, ненависть, беспомощность, ощущение себя растоптанной и… благодарность.

Именно это тёплое и нежное чувство, зревшее в груди, больше всего сбивало меня с толку. Невозможно было испытывать его к человеку, сотворившему подобное, воспользовавшегося своей властью, чтобы…

И тем не менее я предпочитала оставаться с собои честной. Благодарность и робкое любопытство разгоняли мою кровь, заставляли смотреть на Второго генерала Артгейта совсем иначе.

Имея в своём распоряжении множество возможностей для того, чтобы унизить меня по-настоящему, до сих пор он не воспользовался ни одной из них. Даже проверка с Эдмоном, если это была именно она, оказалась не более чем естественной в сложившейся ситуации необходимостью.

После сегодняшнего…

Я медленно перевела дыхание, вспоминая о том, каково было чувствовать его спиной, безбоязненно держаться за него, и как он ушёл, потому что…

В горле отчаянно пересохло.

Он ушёл, потому что был заведён до крайности, но не принудил меня что-то сделать с этим.

Спрашивать его о причинах было немыслимо, догадаться само́й — невозможно. Мне оставалось только принять как факт: если граф Вэйн в самом деле получил от князя Рамона разрешение распоряжаться мной в своё удовольствие, он им не пользовался. Не в полной мере, уж точно.

Эта сомнительная новость о брате смущала меня больше всего. Даже больше понимания того, что Вэйн побывал в моей спальне не в последний раз.

Если он всё-таки солгал, всё, о чём я думала минутой ранее, начинало представляться в совершенно ином свете.

Если же это было правдой…

Я не представляла, как спросить князя о подобном, и, конечно же, не ждала бы от него правдивого ответа — кто по доброй воле признается в подобном?

Точно я знала только одно: даже если бы Рамон хотел от меня подобной жертвы, он никогда не набрался бы смелости меня об этом попросить.

А, впрочем, сплести комбинацию, достойную человека вроде Второго генерала, он тоже не взялся бы.

Сам же генерал и правда держал своё слово — когда я пришла к конюшне, лошади для нас уже были готовы. Его вороной жеребец внушал своими размерами ужас, и настроение у меня стремительно поднялось. На ком ещё мог бы ездить Калеб Вэйн?..

Меня же ждала молоденькая белая кобыла — верх пошлости и… красоты.

В ожидании хозяина замка я под настороженным взглядом конюха погладила её по гриве, и лошадь тут же откликнулась, словно только меня и ждала.

— Вижу, вы с Дикаркой уже подружились, — Вэйн появился со стороны хозяйственных построек и, судя по тону, пребывал в превосходном настроении.

— А не должны были? — я убрала руку от лошади, поворачиваясь к нему, и тут же застыла.