Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 141 – Магисса

Я убрала руку с его плеча. На моих губах появилась холодная, почти механическая улыбка. — Доказательной базой, — ответила я.

Я развернулась и пошла в дальний конец цеха, туда, где стоял мой личный металлический шкафчик, перевезенный еще из съемной квартиры. Щелкнул кодовый замок. Я открыла тяжелую дверцу, отодвинула в сторону сменную обувь и вытащила с нижней полки предмет, который берегла как зеницу ока.

Я вернулась к столу. Вячеслав с легким недоумением следил за моими действиями. Я подняла предмет обеими руками и бросила его на фанеру стола, прямо рядом с разлетевшимися белыми листами иска. Раздался тяжелый, глухой, весомый удар. Звук, с которым падает на стол кирпич. Это была толстая, пухлая тетрадь формата А4 в старой, потертой по краям дерматиновой обложке. От нее пахло засохшим клеем, старой бумагой и временем.

— Что это? — Вячеслав с интересом посмотрел на невзрачный фолиант. — Дневник? — Это, Слава, гроссбух, — я придвинула тетрадь к себе и открыла ее примерно посередине.

Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. Но это был не текст. Это были столбцы цифр, дат и наименований. К страницам были аккуратно, край к краю, приклеены выцветшие кассовые чеки, банковские выписки, товарные накладные.

Я провела пальцем по одной из строчек. — Читай. Четырнадцатое октября две тысячи девятнадцатого года. Аркадий заявляет о трехдневной служебной командировке на выставку сантехники в Казань. Командировочные расходы фирма якобы не покрывает. С общего семейного счета снято сорок тысяч рублей. Я перевернула страницу, указывая на приклеенный скрепкой бланк. — А вот чек из загородного парк-отеля «Сосновый бор» в ста километрах от Москвы, который я вытащила из кармана его брюк перед стиркой. Оплата номера люкс. Сумма — тридцать две тысячи. И счет из ресторана отеля на две персоны. Билеты до Казани не приобретались.

Вячеслав наклонился над столом. Его глаза быстро сканировали столбцы. — Шестое марта две тысячи двадцать первого года, — продолжила я, перелистывая дальше. — Моя премия за квартал. Переведена на общий счет для покупки новой бытовой техники. Через два дня со счета уходит ровно эта же сумма. Назначение платежа — покупка в ювелирном салоне «Эстет». Украшений из этого салона в нашем доме никогда не появлялось.

Я листала страницу за страницей. Двадцать лет скрупулезного, педантичного, маниакального учета. Я фиксировала каждый потраченный рубль изначально из желания сохранить порядок в бюджете, потом — из привычки, а в последние годы — интуитивно понимая, что когда-нибудь этот архив мне понадобится.

— Здесь задокументирована каждая его растрата, Слава. Каждый отель с любовницами, каждая покупка дорогих игрушек вроде эхолотов и швейцарских часов, пока я экономила на стоматологе. Даты якобы «рабочих встреч», которые до копейки совпадают со счетами из дорогих баров в компании посторонних женщин. Здесь видно, как годами деньги, заработанные мной, уходили на его личные нужды в ущерб интересам семьи.

Я закрыла тетрадь и положила на нее руку. — Согласно Семейному кодексу, если один из супругов расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи, суд вправе отступить от начала равенства долей. Мои станки куплены на мои целевые средства, что подтверждено банковскими проводками. А его «нетрудоспособность» и моральный ущерб разобьются о факты его систематических измен и финансовых махинаций, которые я смогу доказать с точностью до рубля.