Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 144 – Магисса

Но я чувствовала его взгляд — тяжелый, внимательный, полный нескрываемого мужского и профессионального восхищения. Он смотрел на меня не как на слабую женщину, которую нужно укрыть за широкой спиной от жизненных невзгод. Он смотрел на меня как на равного партнера, генерала, который математически точно, без лишних эмоций планирует генеральное наступление. Это молчаливое признание моей силы, его присутствие в качестве надежного тыла, давало мне энергии больше, чем любые громкие слова поддержки.

— Теперь перейдем к его претензиям на ваши производственные мощности, — Маргарита открыла следующую папку, куда были вложены копии иска Аркадия. — Требование о разделе вашего швейного оборудования. Машина, промышленный оверлок, парогенератор.

— Чеки на оборудование прикреплены в конце тетради, — спокойно ответила я, выравнивая спину. — Они оплачены с моего личного целевого счета. Туда переводились мои квартальные премии. Назначение платежей прозрачно, переводы подтверждены банком.

— Замечательно, — адвокат удовлетворенно кивнула, делая еще одну пометку. — Кроме того, мы заявим ходатайство об исключении этого оборудования из делимой массы, как имущества, необходимого для осуществления вашей профессиональной деятельности. Вы — дипломированный технолог и портной. Это ваш инструмент. Оставить вас без него — значит лишить вас источника дохода. Судьи — а по бракоразводным процессам это чаще всего женщины — прекрасно понимают такие вещи. Станки останутся у вас. Пусть забирает свой телевизор и коллекцию воблеров.

Маргарита Эдуардовна отложила папку с чеками и сцепила пальцы в замок. Лицо ее стало еще более жестким, приобретя черты хищника, готовящегося к финальному броску.

— А вот теперь самое интересное. Вишенка на торте его поразительной наглости. Алименты на содержание нетрудоспособного супруга. Пятьдесят тысяч рублей ежемесячно.

Она произнесла эту цифру так, словно выплюнула что-то несъедобное.

— Аркадий Петрович предоставил суду выписку из стационара о перенесенном гипертоническом кризе. Плюс справки из частной клиники о наличии хронической сердечно-сосудистой патологии, которая, цитирую его иск: «прогрессировала на фоне длительного психологического террора со стороны жены». Он пытается продать суду образ замученного кормильца, которого жестоко выжали как лимон и выбросили на мороз, лишив средств к существованию.

Вячеслав шумно поставил чашку на блюдце. Тонкий фарфор звякнул о стекло. — Маргарита, — его голос заполнил переговорную, низкий и раскатистый. — Я могу подключить свою службу безопасности. Мы пробьем эту частную клинику вдоль и поперек. Если там купленные справки, а я уверен, что это так, мы организуем им такую проверку по линии Минздрава, что они сами эти справки съедят. Этот инвалид у меня завтра сам кросс побежит вокруг суда.

Адвокат слегка улыбнулась, оценив готовность Вячеслава применить силовые рычаги, но покачала головой. — В этом нет необходимости, Вячеслав Николаевич. Зачем нам тратить ресурсы на эту грязную работу, если Зоя Павловна уже всё сделала чисто?

Она повернулась ко мне. — Зоя Павловна, вы принесли свою медицинскую карту, как мы договаривались по телефону?

Я открыла свою сумку и достала пухлую, затрепанную медицинскую книжку из районной поликлиники. Листы в ней пожелтели, обложка истрепалась по краям. Я положила ее на гладкое стекло стола.