Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 99 – Саяна Горская

Дыхание перехватывает. Во рту разливается солёный вкус крови — губа прокушена.

— Что ты сказала?

Элла медленно переводит взгляд на мои руки. На пальцы, которыми я конвульсивно сгребаю покрывало.

— Ты ведь умная девочка. Сама додумаешь.

— Нет, — срывается мой голос в истерику. — Нет, ты всё расскажешь мне сама. Что случилось с моим мужем?!

— То и случилось. — Элла говорит очень тихо, но каждое слово вонзается в меня отравленной иглой. — Андрей предусмотрел и это.

— Не смей…

— На случай, если однажды родная мать всё-таки объявится. ДНК Андрея ничего не решит, её нет в Анюте.

— Что ты несёшь?

— То, что ты и сама уже почти поняла. Наши с тобой ДНК идентичны, Вера. Совпадение по тебе или по мне не даст ответа. Единственный способ действительно узнать, чей это ребёнок — взять ДНК у Макара.

Мир плывёт. Комната шатается. Всё на секунду отъезжает куда-то вбок, и я неловко хватаюсь за Эллу, чтобы удержать себя в вертикали.

Мой ребёнок.

Макар.

Анюта.

Господи…

Элла говорит что-то ещё, но я не разбираю слов. Только потом, как сквозь вату, до меня начинает доходить её голос:

— Ты должна бежать. Не потом. Не когда соберёшься с силами, не когда перестанешь его любить, не когда он сам решит тебя отпустить. Сейчас. Пока у тебя ещё есть шанс выйти отсюда не в психушку или не прямиком под поезд.

Медленно поднимаю на неё глаза.

— Ты больная, — шепчу бессильно. — Ты просто больная…

— Может быть. Но это не отменяет того, что я права. Послушай меня. Ты заберёшь Анюту и переждёшь в моей квартире. Этого хватит, чтобы я подготовила документы и придумала, как вытащить тебя чисто. Тебе не нужно решать всё прямо сейчас. Только прошу тебя, не делай глупостей. Не истери. Не кидайся к нему с обвинениями. И не свети этим чёртовым чемоданом перед его носом.

Она захлопывает крышку чемодана. Пинком задвигает его обратно под кровать.

— С мамой я помогу, — повторяет она. — Деньгами тоже. Тебе нужно лишь решиться.

— Почему я вообще должна тебе верить?

Элла медленно шагает к двери. На пороге оборачивается через плечо.

— Можешь этого не делать. Можешь и дальше верить Андрею. Но посмотри, куда тебя это привело.

Она выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Под одеялом темно, жарко и душно. Воздуха почти нет, но я всё равно не высовываюсь. Страшно. И меня всю трясёт как в лихорадке.

Плачу тихо в подушку, кусая край наволочки, чтобы не сорваться в голос. Слёзы уже давно намочили и щёки, и волосы у висков, и ворот домашней футболки, а я всё никак не могу остановиться. Меня будто разорвало изнутри, и теперь из этой дыры льётся боль, ужас, отвращение к самой себе, и то липкое, жгучее неверие, которое не даёт даже вдохнуть нормально.

Я снова и снова прокручиваю смерть Макара.

Раньше я всегда видела её одинаково: пустая платформа, ветер, резкий свет фар, его пошатывающаяся фигура у края. Нелепая, страшная случайность, которую я сколько ни пыталась принять, всё равно не могла до конца осознать.

А теперь картинка сломалась. Перекроилась. Воображение, как больной художник, с остервенением переписывает её заново, слой за слоем.

Теперь я вижу там Андрея.

Высокую, чёрную фигуру за спиной Макара. Тяжёлую мужскую ладонь между лопаток. Одно короткое, уверенное движение. Толчок. И поезд, вылетающий из темноты, как смертельный приговор.