Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 100 – Саяна Горская

Зажмуриваюсь до звёзд под веками, но это не помогает. Картинка не исчезает, наоборот, становится только ярче. Я слышу грохот состава. Вижу лицо Макара за секунду до удара. Изумлённое. Не понимающее.

И за этим лицом сразу встаёт Андрей. Спокойный, собранный, хладнокровно лишивший жизни человека лишь потому, что тот был косвенной грозой на пути к достижению цели.

Меня передёргивает от одной этой мысли.

А я ведь влюбилась в него.

Позволила себе провалиться в эти чувства, как наивная дура. Отдала ему то, чего никогда больше никому не собиралась отдавать: своё сердце, тело, веру. Всё самое живое, что ещё оставалось во мне после гибели Макара, после трагической потери дочери.

Что, если Элла не лжёт?

Если всё это время я спала с человеком, который сначала убил моего мужа, потом украл моего ребёнка, а теперь добрался и до меня?

Зажимаю рот ладонью, чтобы погасить громкий всхлип.

Нет. Нет. Нет…

Внутренности снова сводит судорогой. Поджимаю колени к животу, сворачиваюсь под одеялом в жалкий, дрожащий комок. Если сейчас не остановлюсь, просто задохнусь в собственной панике.

За дверью слышатся спокойные, твёрдые шаги.

Замираю.

Одеяло тут же становится не защитой, а ловушкой. В нём жарко, как в печи, но вылезти наружу не хватает храбрости.

Я знала, что он придёт. Где это видано, чтобы няня валялась в постели, пока отец сам развлекает ребёнка? Но я так и не нашла в себе сил спуститься вниз после разговора с Эллой.

Шаги приближаются. Останавливаются у двери. Секунда тишины сменяется негромким стуком.

— Вера?

Сердце так громко бьётся о рёбра, что мне кажется, Андрей услышит и обо всём догадается.

— Вера, ты здесь?

Поспешно вытираю лицо краем одеяла, судорожно втягиваю носом воздух и только потом заставляю себя ответить:

— Да, — всё же высовываюсь из-под одеяла.

Андрей стоит у двери, хмурый, напряжённый. Глаза скользят по моему лицу, подмечают и опухшие веки, и мокрые щеки, и красный нос.

— Что с тобой? — Подходит ближе.

Мгновенно сажусь, подтягиваю одеяло к груди.

— Ничего. Всё нормально.

— Ты плакала.

— Просто плохо себя чувствую. Наверное, заболела.

Андрей тянется ко мне ладонью, собираясь коснуться лба, проверить температуру, но я дёргаюсь назад так резко, что сама пугаюсь этого движения.

На лице его мелькает то ли удивление, то ли боль, но исчезает так быстро, что я почти убеждаю себя: показалось.

— Прости, — торопливо выпаливаю. — Я… просто вся разбитая. Кажется, вирус какой-то. Не хочу, чтобы и ты заразился.

— Я понимаю, что за последнее время на тебя много всего навалилось. Такой стресс не может не отразиться на здоровье.

Я молчу.

Он садится на край кровати, но не слишком близко.

Эта сдержанность. Эта идеальная дозировка заботы. Ни одного лишнего движения. Ни одной грубой ноты. Как будто он очень хорошо знает, в каком количестве нужно давать человеку тепло, чтобы тот не заметил, как попал под тотальный контроль.

— Вера, я не хочу быть навязчивым, но у меня есть хороший психиатр. Очень грамотный специалист. Если хочешь, я попрошу его тебя посмотреть. Он поможет. Поставит диагноз, подберёт препараты, если нужно.

Меня словно ледяной водой окатывает.

Внутри всё стынет мгновенно, до самых пяток.

Я не вижу в нём больше мужчину, который волнуется. Я вижу опасность. Шаг за шагом, очень мягко и правильно подводящую меня к той самой клетке, в которой давно уже живёт Элла.