Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 24 – Саяна Горская

Крадусь на кухню. Наливаю себе стакан холодной воды, распахиваю настежь окно, впуская колючий ветерок. Вбираю его полной грудью, надеясь, что это поможет чуть отрезвить голову и прояснить мысли.

Где-то вдалеке кричит ночная птица. В саду кто-то шевелит траву — может, ёж, а может, просто игра ветра и воображения. Дом отвечает ночи тихими вздохами: поскрипывают балки, негромко щёлкает холодный металл конструкций.

Вглядываюсь в темноту за окном, надеясь разглядеть там ответы. Или хотя бы тень, которая отвлечёт от мыслей.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук приближающихся шагов. В дверном проёме кухни появляется Градский. На нём мягкие спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах. Торс обнажён. В полумраке мышцы выглядят резче, тени подчёркивают выразительный рельеф плеч и пресса.

Зависаю на этом мужчине не слишком-то целомудренным взглядом, и только спустя пару вязких секунд осознаю, что я и сама стою здесь в одной лишь тонкой шёлковой, почти невесомой сорочке, и накинутом на плечи халате. Мои руки сами собой скрещиваются на груди в запоздалой попытке прикрыться. И всё же я продолжаю пялиться.

Градский в долгу не остаётся — его взгляд медленно, почти лениво скользит вниз от моих босых ступней, по лодыжкам, выше… задерживается на бёдрах, талии и очертаниях груди.

Чувствую этот взгляд на своём деле почти физически.

Градский прочищает горло, поспешно отворачивается, проходит за стаканом воды.

— И вам не спится?

— Да… Я услышала какой-то шум.

— Я тоже, — кивает, бросая быстрый взгляд в окно. — В этом доме ночью всегда кто-то ходит. Даже когда кажется, что все спят.

— Приведения?

— Всего лишь старая детская страшилка, которую рассказывала мне няня, когда я был ребёнком. Надеюсь, вы не верите в призраков?

— Я уже не уверена в этом, — очередная волна дрожи пробегает меж лопаток, когда я вспоминаю тот взгляд, что выдернул меня из сна.

Мы замолкаем.

Градский подходит ближе, встаёт плечом к плечу у открытого окна, и мы вместе смотрим в сад, позволяю ветру трепать наши волосы.

— Вы уже пожалели, что согласились на эту работу?

— Нет. Но мне… непривычно.

— Ничего. Вы привыкните, — он поворачивается, бёдрами опираясь на кухонный гарнитур. — Вера, позволите личный вопрос?

— Даже если не позволю, вы всё равно спросите.

— Но вы можете не ответить.

— Тогда вы напряжёте свою помощницу и добудете всю необходимую информацию обходным путём, разве нет?

Андрей Юрьевич коротко усмехается, белоснежные зубы на мгновение мелькают между приоткрытых губ.

— Неужели я так предсказуем?

— О, нет. Вы, пожалуй, самый сложный человек из всех, с кем мне доводилось сталкиваться.

— Сочту за комплимент. И всё же?

Откинув прядь волос с лица, оборачиваюсь к Градскому.

— Спрашивайте.

— Почему вы не замужем?

Вот так просто. Без всяких хождений вокруг да около, без прелюдий и подготовки. Убийственным выстрелом в лоб.

Беззвучно шевелю губами, подыскивая подходящие слова.

— Я была замужем. Больше не хочу.

— Развод?

— Хуже, — копируя позу Градского, тоже приваливаюсь к гарнитуру.

— Что может быть хуже?

— Я вдова, Андрей Юрьевич.

Градский медленно поворачивается ко мне. Взгляд теперь другой — внимательный, изучающий и совсем не давящий.

— Сочувствую вам, Вера. Как это произошло?

— Он переходил железную дорогу. В полиции сказали, был в наушниках. Мол, не услышал приближения состава. К тому же, был в стельку пьян.