Книга Проданная его светлости, страница 56 – Лиззи Голден

— А где растут розалии? — спрашиваю невпопад.

Фабиан тут же поднимает на меня голову.

— Их здесь не отыщешь, редкие цветы, — коротко отвечает он. — А почему интересуешься?

«Он велел: «Соберите по капле росу

С лепестков, что розалия в ночь раскрывала…»

— Я вот решила, что раз вы украли мой поцелуй, — кокетливо склоняю набок голову, — то должны мне за это букет. Из этих самых розалий.

— Но почему именно их? — продолжает допытываться он.

Когда-нибудь ты узнаешь. Но не сейчас.

— Ну, они красивые, — делаю самый невинный вид.

Фабиан внимательно на меня смотрит.

— Хорошо, — говорит он.

Праздную еще одну победу в душе.

— Спасибо за все подарки, — осторожно прикасаюсь к его здоровой руке. Он дергается, но не отнимает. — Вы не должны были, но почему-то задариваете меня уже который раз…

— Как раз-таки я должен, — с нажимом говорит он. — Может, я не могу предложить тебе большего, но здесь ты не будешь ни в чем нуждаться.

Не могу предложить большего.

То есть… любви?

Вопрос повисает у меня на языке, но я только краснею и молчу, глядя перед собой.

Интересно, чувствовал ли Фабиан хоть что-нибудь ко мне, когда целовал? Или он это сделал потому, что Эстелла достала его своим навязчивым вниманием?

Спросить хочется и колется. Просто я не готова услышать любой ответ.

Если мои догадки окажутся верными, будет слишком больно.

Эй, Рианна, да что с тобой такое! Не вчера ли еще ты так хотела воссоединиться с принцем, а теперь тебя от герцога не оторвать? Не помогают эти внутренние монологи, вот ни капли. Готова себя по щекам отхлестать, честное слово.

— Я просто хочу, чтобы вы жили как можно дольше и помогаю вам в этом, — говорю больше себе, чем Фабиану.

— Целительница не может иначе, верно? — с какой-то горькой усмешкой произносит он, отклонившись на спинку кресла. А я замечаю, что до сих пор держала его за руку.

— Ладно, я пойду, — встаю, шурша атласным платьем, которое мне так полюбилось. Пытаюсь взять поднос, но Фабиан кладет на мою руку свою. Теперь уже сам.

— Оставь, Дара или Грета заберут.

Коротко киваю и ухожу.

Чуть не налетаю на Эстеллу. Она что, под кабинетом стояла, подслушивала наш разговор?

Пытаюсь обойти, но она преграждает дорогу.

— Мне неважно, что там старик с книгой бормотал пару дней назад. — Она складывает руки на груди, окидывая меня самым презрительным взглядом. — Это ничего не значит ни для меня, ни для Фабиана.

Меня всю передергивает. Почему она называет моего мужа по имени? Ей, выходит, он позволяет это делать?

— Зачем ты мне это говоришь? — нервно потираю руки, а потом вовсе прячу их за спину, стоя перед послом его светлости совсем беззащитной. — Если ты думаешь, что для меня что-то значит этот брак… ты ошибаешься.

Какую глупость сморозила. Особенно после того, как страстно целовалась с герцогом на виду у Эстеллы.

Та криво усмехается. Не поверила.

— Сегодня я это наблюдала, — цедит она сквозь зубы. — Пытаешься в постель к нему запрыгнуть? Не выйдет, это место уже занято.

Вздрагиваю. Почему меня это беспокоит?

— Мне достаточно того, что он осыпает меня подарками и разрешает командовать слугами, — пожимаю плечами, сделав равнодушный вид.

— Тем лучше. — Еще один презрительный взгляд. — Потому что Фабиан тебя никогда не полюбит. Он любит меня.

С этими словами она уходит, толкнув меня плечом.