Книга Проданная его светлости, страница 54 – Лиззи Голден

— Ты моя жена, — говорит тот, а я впервые замечаю, как блестят его глаза. До этого они казались потухшими, будто никогда не видели солнечного света. — Разве нам не положено так себя вести?

Сцепляю руки перед собой и отворачиваюсь.

— Я не давала на это согласия.

Кажется, так нужно вести высокородной леди? Меньше всего я хочу посрамить имя родителей.

— Как же, ты подписала документ, поставила магическую печать, которая говорит, что мы теперь муж и жена, которым, между прочим, позволено гораздо больше, чем один невинный поцелуй…

— Невинный? — перебиваю его, резко убирая прядь с лица, и снова отворачиваюсь.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Щеки горят, но… я не могу от всего сердца сказать, что мне не понравилось. Или было противно. Даже наоборот.

Кажется… я этого хотела.

Да только я мечтала о принце Самвеле. Который до сих пор меня не нашел. Да и искал ли? Так много обещаний… но пытался ли он хотя бы узнать, где я?

Ведь он мог заплатить тете и сестрам гораздо больше золотых, чтобы те сказали правду.

— Вы украли мой первый поцелуй, а теперь… теперь пытаетесь доказать, что это нормально! — изо всех сил противлюсь той теплой волне, что накрывает меня, когда вспоминаю эти нежные ощущения.

— Так было гадко, да?

Не, это не так. Ну что он такое говорит! Силы враз оставляют меня, и вместо ответа я тихонько всхлипываю. Потом еще раз и еще. Сажусь за стол, кладу голову на сложенные руки. Мои плечи мелко вздрагивают, а я все не могу успокоиться. И объяснить, что со мной такое.

Что-то теплое прикасается к моей голове. Рука. Фабиан гладит меня по волосам, как ребенка, пытаясь успокоить немного неловко, но искренне и нежно.

— Прости, — слышу я его охрипший тихий голос. — Я должен был держать себя в руках. Ведь я умираю…

— Что? — резко вскидываю голову. Тот убирает руку, и я тут же об этом жалею.

Фабиан и впрямь смотрит с раскаянием, как-то потерянно.

— То, что я сказал, — говорит он. — Но это не отменяет факт, что ты мне принадлежишь и будешь делать то, что я говорю, — резко добавляет он, отвернувшись.

Зачем-то пытается все испортить. Выставить себя в дурном свете. Думает, что я поверю. Наивный.

В дверь стучат. Если это Эстелла — это станет поводом снова повести себя не как леди. Вот зуб даю!

— Войдите, — устало откликается герцог, потирая лоб.

В кабинет грузно топает Дара.

— Обед готов, ваша светлость, — довольно учтиво басит она.

Несмотря на то, что сейчас произошло, я ужасно хочу есть. Вон, даже живот бурчит. Ведь, кажется, проспала чуть ли не сутки и со вчерашнего дня ничего не ела. Куда это годится?

— Я не голоден, — отвечает Фабиан. — Накорми мою жену и веди себя с ней подобающе.

Звучит строго и сурово. Отдуловатое лицо Доры то краснеет то бледнеет.

— Да я не… — пытается оправдаться она.

— Она не жалуется, но я и сам все знаю, — вносит ясность он.

Встаю, полная готовности отомстить своему мужу за неподобающее поведение.

Он что думал, что после такого поцелуя ничего дальше не последует? Как бы ни так!

— Вот что, Дара, — говорю, когда мы пришли на кухню, — собери обед для его светлости.

Та смотрит на меня исподлобья. Явно хочет сказать какую-то каверзу, но запрет герцога колом стоит.

— Он же сказал, что не будет…

— А ты так быстро сдаешься да? — ставлю руки в бока. — Вот что, я не привыкла, чтобы со мной пререкались. Где еда моего мужа?!