Книга Это по любви, страница 96 – Рина Райт

Дерьмо.

Экран дергается, как в приступе. Я на секунду прикрываю глаза. Вдох — выдох. Надо не провалиться, а действовать. Дрожащими пальцами открываю список контактов и начинаю листать вниз, туда, где давно “мусорная корзина” моей жизни. Когда нахожу нужное имя, замираю. Пальцы сами делают то, чего я боялась: достаю его из бана.

Если Глеб думал, что будет прятаться за выключенным номером, пусть хотя бы услышит, что я о нём думаю. Я решаю не играть в кошки-мышки, не писать, не подбирать слова. Просто жму значок вызова.

Пауза — длиннее обычной, как будто сеть мысленно тоже вздыхает.

“Абонент больше не обслуживается”, — бездушным голосом отвечает автомат.

Дважды дерьмо.

Я смотрю на экран, как на треснувшее зеркало. Это в его стиле: поджечь фитиль и испариться. Он снова ставит меня одну разбираться с последствиями. Пальцы сами сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь.

И ровно в этот момент на экране вспыхивает другое имя. Ник. Горячая злость на Глеба на секунду отодвигается, как волна, которую перекрыла другая.

— Привет, — произношу как можно спокойнее, хотя пульс всё ещё стучит где-то в горле.

— Привет. Ты была не в сети со вчера, — его голос ровный, но в интонации что-то смещено. Не могу понять, что именно. Но почему-то уверена: он один из первых получил “послание” от моего бывшего.

— Заболталась с мамой, не заметила, как сел телефон, — зачем-то вру. Это смешно и жалко одновременно, но язык опережает здравый смысл.

— Я звонил, хотел поздравить, — спокойно напоминает он.

— Прости. Можешь поздравить сегодня. Только она сейчас разговаривает по телефону.

— Тогда позже. Как отметили?

— В тихом семейном кругу, — отвечаю, скользя взглядом по тарелкам после завтрака, по цветам в вазе.

— Рад слышать, — в его голосе действительно есть тепло.

— Знаешь, — выдыхаю, — я вчера за столом подумала, что хотела бы, чтобы ты был рядом. Познакомился с моей мамой.

Пауза — крошечная, но ощутимая.

— Я бы этого тоже хотел, Ника, — его голос чуть теплеет.

На секунду внутри становится светлее.

Между нами повисает пауза — уже другая, густая.

— Ты билет обратно брала уже? — первым нарушает её Никита.

— Нет, но думаю через пару дней.

— Не бери пока. Погости у матери, у неё же отпуск. Если хочешь — куплю вам путёвки на море, — предлагает тоном, будто речь о самом естественном решении.

— Что-то случилось, — решаю не сглатывать вопрос. — Скажи мне, Ник.

Я почти слышу, как он делает вдох.

— Ничего не решаемого. Просто я сейчас немного в запаре буду. Не хотелось бы, чтобы ты скучала. Ну так что насчёт моря? — уводит разговор обратно к более безопасной теме.

Сердце делает неприятный кульбит.

Он по-прежнему ни словом не обмолвился о видео. Неужели не видел? Или просто пытается меня зашить, не ранить? Или, наоборот, не знает, как подступиться?

— Я не знаю, Никита. Мне надо поговорить с мамой.

— Дай знать, когда решите. Мне пора, — резко завершает разговор.

— Хорошо. Пока.

В ответ — уже короткие гудки. Я опускаю телефон на стол и какое-то время просто смотрю на чёрный экран, в котором отражается моё собственное бледное лицо.

Он знает. Конечно, знает.

В горле першит от несказанного — моего и его.

Я выдыхаю и, наконец, решаю заглянуть в то, от чего убегала весь вечер и утро. Ведь завтра уже наступило.