Книга Это по любви, страница 94 – Рина Райт

Если честно, я бы сейчас хотела, чтобы он сидел рядом. Чтоб познакомился с моей мамой, улыбнулся ей своим редким тёплым взглядом, налил бы ей морса и пошутил про окрошку. Не знаю, почему не позвала его с собой. То ли побоялась перегруза для мамы, то ли самой стало страшно сделать этот шаг “вместе”.

— Да, не из дешёвых, — подтверждаю вслух, делая вид, что шучу, хотя сама в этом давно не вижу ничего смешного. — К осени что-нибудь придумаю.

— Если что, у нас в школе всегда найдётся местечко для специалиста с красным дипломом, — по-доброму усмехается Пётр Вячеславович.

— Буду иметь в виду, Пётр Вячеславович, — киваю благодарно, хотя и не уверена, что когда-нибудь вообще всерьёз задумаюсь о работе в школе.

Несмотря на то, что мама педагог, я никогда даже не рассматривала вариант “пойти по маминым стопам”. Да и она не настаивала: всегда говорила, что школа — это не просто работа, а образ жизни, и он подходит далеко не каждому.

Но сам факт, что у меня есть хоть какой-то “запасной выход”, неожиданно чуть унимает дрожь под рёбрами. Как будто где-то в стороне приоткрылась маленькая дверь с надписью ”если всё совсем пойдёт к чёрту, здесь тебя не прогонят”.

После чая с тортом Пётр, поглаживая свой плоский живот и довольно щурясь, произносит:

— Вечер такой тёплый, грех сидеть дома.

— Отличное предложение, Пётр Вячеславович, — мама буквально расплывается в улыбке, а потом поворачивается ко мне: — Пойдёшь с нами?

Она смотрит с ожиданием, и на секунду мне становится неловко отказываться, но сил изображать лёгкость у меня больше нет.

— Спасибо, но я, наверное, останусь дома. Приберу тут, — улыбаюсь так мягко, как могу. — И лягу пораньше. В поезде почти не спала.

Часть правды. Вторая часть — что я просто не выдержу сейчас ещё пару часов вежливости и разговоров, когда под кожей всё зудит от тревоги.

— Я помогу, — тут же откликается Илья, поднимаясь и начиная собирать пустые тарелки со стола.

Внутри на долю секунды загорается неловкая благодарность и тут же гаснет — не хочу ни с кем оставаться наедине, даже с таким вежливым и, кажется, приятным парнем.

— Не надо, правда, — качаю головой и осторожно перехватываю у него тарелку. — Я справлюсь.

Он слава богу не спорит, просто пожимает плечами и опускается обратно на стул. Я чувствую на себе его короткий, внимательный взгляд — не навязчивый, скорее оценивающий.

И, честно говоря, почти уверена: я ему понравилась как девушка. Это читается по мелочам — как чуть дольше задерживает взгляд, как вслушивается, когда я говорю, как автоматически отодвинул стул, пропуская меня.

Приятно — по-человечески. Но внутри не места для кого-то ещё. Я слишком сильно уже приклеена мыслями и чувствами к другому мужчине.

Когда все, кроме меня, собираются в прихожей, я просто наблюдаю за ними из дверного проёма, опершись плечом о косяк. Они втроём суетятся у зеркала: мама поправляет волосы, Пётр застёгивает пуговицу на пиджаке, Илья натягивает кроссовки. И я вдруг ясно понимаю: как только останусь наедине с собой, мысли нападут с удвоенной силой. Сейчас за столом они хотя бы держались на расстоянии, разбиваясь о чужие голоса. В тишине квартиры будут только они и я.

— Приятно было познакомиться, Ника, — произносит Илья, оборачиваясь ко мне. Взгляд прямой, чуть смущённый.