Книга Соткана солью, страница 83 – Полина Раевская

Вскоре мы въезжаем на территорию дома, все начинают суетиться, а я не знаю, что мне делать: вызывать такси и ехать домой или что? Зачем я вообще сюда приехала?

— Останешься у меня? – отогнав охранника, протягивает мне Богдан руку, помогая выйти. Его качает и трясет на ветру, но он все равно из последних сил держится. Стойкий, упрямый, несгибаемый.

— Зачем? – вырывается однако прежде, чем успеваю подумать, потому что все мое женское, кокетливое невольно откликается на это мужское, непреклонное, готовое на подвиги.

— Пижамная вечеринка, – звучит шутливый ответ и посеревшее лицо озаряет мальчишеская улыбка, словно яркое солнце пасмурный день. Я невольно улыбаюсь в ответ и понимаю, что, несмотря на абсурд, отказать не могу, да и не хочу, если честно, иначе умру от беспокойства.

— Пошли уже, трясет, как припадочного, – бросаю сварливо. Ну, не умею я сдаваться красиво, что теперь?

— Это типа “да”? – словно в ответ на мой вопрос, продолжает Красавин добиваться полнейшей капитуляции.

— Это типа “шевели ногами”.

— Волнуешься за меня?

— Приходится, – тяжело вздохнув, подхватываю его под руку и веду к дому.

— Да ладно, я тебе нравлюсь, – продолжает он дразниться, явно довольный собой, что все вышло, как хотел.

— Не нравишься, – отрезаю, ничуть не лукавя, потому что его севший, каркающий голос звучит жутко.

— Нравлюсь, – стоит он на своем и приводит железобетонный аргумент. – Щеночки всем нравятся.

Оказавшись в гостевой комнате с футболкой и штанами Красавина в руке, замираю перед окном с панорамным видом на раскинувшийся под Бель-Эйр Лос-Анджелес, и меня вновь начинают одолевать сомнения.

Что я здесь забыла? Зачем? Это вообще нормально ночевать у мужчины, с которым даже отношений как таковых нет? И зачем мне здесь вообще ночевать-дневать? Что я делаю, для чего?

Наверное, на волне этих метаний я бы уехала домой, но раздается звонок от Оли. Глянув на время, понимаю, что в Нью-Йорке утро в самом разгаре.

Не зная, как объяснить свои выкрутасы, сбрасываю вызов и, прикусив губу, начинаю взволнованно мерять шагами комнату, пытаясь придумать хоть что-то, но бессонная ночь сказывается на воображении не лучшим образом.

“Мам, ты спишь еще? Я до 14ч свободна, приезжай ко мне или давай сходим куда-нибудь на завтрак” – приходит сообщение от дочери, и меня в очередной раз неприятно царапает уточнение, что на меня готовы выделить строго определенное время и ни минутой больше, словно я не мама, а так – знакомая какая-то, и то не слишком близкая.

И я, конечно, все понимаю: у дочери свои дела-заботы, и видимся мы не раз в десятилетие, и позволить себе можем прилететь в любую минуту, но все равно со своими чувствами ничего не могу поделать, поэтому холодно отвечаю:

“Я уже дома, увидимся в другой раз”

“Ты обиделась что ли?”

“Нет. Просто планы изменились”

Возможно, стоило добавить что-то из привычного арсенала “все в порядке, все хорошо, извини, прости, просто вот так и эдак”, но, честно, нет сил. Да и по логике дочери, можно ведь особо не заморачиваться, верно?

Неверно. Не можно. Уж точно не матери.

“Какие еще планы? Так и скажи, что обиделась. Зачем ты вообще приезжала? С бабушки что ли пример берешь? Ну, извини, что не бросилась к тебе по первому зову, как это сделала бы ты. У меня в отличие от тебя своя жизнь есть!” – приходит отрезвляюще-ошеломляющая отповедь, на которую я смотрю несколько долгих секунд немигающим взглядом и пытаюсь понять, что дочь так задело. По-моему, я ничего такого не сделала, чтобы реагировать столь агрессивно. Ни в чем не обвинила, ничего не потребовала. Или то, что не стала привычно удобненькой и не успокоила совесть дочери стандартными фразами, так сильно выбило ее из колеи?