Книга Соткана солью, страница 80 – Полина Раевская

Пока Богдан боролся с болезнью, я думала черте что. И ведь даже в голову не пришла столь простая и закономерная мысль, хоть и знала, что купание в декабре добром не кончится. Какой бы теплой вода не казалась, это черт возьми, Тихий океан и промозглый ветрище! Но теперь уж что? Теперь только в очередной раз сожалеть и пристыженно кусать губы.

Что-что, а давить на мое чувство вины у Сэмюэля Ли Роя получается отменно, хотя он вряд ли об этом догадывается, иначе не переходил бы к другой, более жёсткой тактике.

— Я знаю, у вас в Нью-Йорке дочь, учится в университете… – заставляя меня напрячься, начинает он вкрадчиво, возвращаясь к медовому голоску. – После всего через что ей пришлось пройти, новый скандал вряд ли пойдет на пользу. А скандал в состоянии Богдана вполне вероятен: контролирует и соображает он сейчас плохо, поэтому…

— Где он? – не в силах спокойно слушать эти плохо завуалированные угрозы, цежу сквозь зубы.

— Оформляет штраф, так что пока у нас есть время, чтобы подготовить речь, которая его успокоит.

От столь бесцеремонного заявления у меня разве что глаза на лоб не лезут. Богдан определенно не соврал, когда сказал, что “дядя Сэми” туго знает свое дело.

Ему нужно поставить свою скаковую лошадку на ноги? Он ее поставит! И ему плевать на методы. Впрочем, на методы вообще плевать, когда есть связи. А у дяди Сэми, судя по вальяжно-покровительственному тону и стремительной карьере Богдана, они очень даже серьезные.

Я бы, конечно, могла, апеллируя своими деньгами, послать его. Но мы оба знаем, что связи в некоторых моментах решают больше, чем деньги. Особенно, когда это деньги “пустые”, не подкрепленные бизнесом или статусом.

Для элитной тусовки я просто очередной Гэтсби, с которым станут считаться, только, если за мой счет можно будет хорошо гулять, в остальном, кто бы что ни думал, общество богатых очень щепетильно и избирательно. Чтобы стать своим, нужно иметь хоть какой-то статус: светская львица, знаменитость, бизнесмен, политик, гений, аристократия. Та же Надя с меньшим состоянием, чем я, куда более вхожа во все эти круги.

Пожалуй, самое время начать жалеть о том, что не послушала подругу и не стала ничего предпринимать в этом направлении. С каким бы удовольствием я сейчас послала бы дядю Сэми с его “речью”. А впрочем, я и посылаю, заявляя, что никаких речей не будет, я просто приеду. И дело, как ни странно, отнюдь не в угрожающих намеках, а просто не могу иначе.

Волнуюсь, переживаю и чувствую себя страшно виноватой, “престарелой” дурой, которая не успокоится, пока не убедится, что все в порядке. Богдан Красавин здоров и все также "торчит" на меня, как на красивую женщину, а не "престарелую шлюху".

— Ну, и к чему весь этот цирк? – нарушаю порядком затянувшееся молчание, хотя мне смерть, как неловко.

В аэропорту меня встретил ассистент Красавина, представившись Томми, проводил в огромный Эскалейд с водителем, охраной, медсестрой и, конечно же, дядей Сэми.

При виде меня вся команда чуть ли не перекрестилась и поспешила занять свои места в третьем ряду, кроме дяди Сэми, севшего к водителю, я же упала во второй ряд напротив Красавина. Говорить при всем честном народе было не по себе, да и честно, первые пару минут я не находила слов.