Книга Соткана солью, страница 82 – Полина Раевская

— Может, поговорим позже? Тебе нужен покой.

— Все, что мне нужно – это, чтобы ты не загонялась по поводу сказанной мной херни. Это полный бред, я просто мудак. Разозлился и еще весь этот дурдом… дядя Сэми чуть ли волосы на жопе не рвет, мама чудит, контракты эти… Блядь, опять херню несу! Прости…

Он вновь заходится кашлем, на сей раз приступ длится дольше, и приводит всех в волнение.

— Да все нормально, отстаньте! – раздраженно отталкивает Богдан руку ассистента, протягивающего воду. – Так… на чем я остановился?

— На том, что мы поговорим, когда тебе станет лучше, – отрезаю я, прекрасно понимая, что у него совсем не то состояние, чтобы выяснять какие-либо отношения. Да и что уже выяснять? Мы оба хороши, а Красавин хорош настолько, что на него даже злиться не получается. Но, как верно заметил, лысый придурок, если Богдан что-то решил, он умрет, но на своем настоит.

— М-м, – тянет, качая головой. – Тогда уже поздно будет. Накрутишь, навертишь, на свидания опять пойдешь или любовников выдумаешь…

О, Боже, он все понял!

— Никуда я не пойду, – бормочу, отворачиваясь к окну от хоть и расфокусированного, но проницательного взгляда.

— Обещаешь? – звучит мягко, с легкой насмешкой, а мне так стыдно. Божечки!

Хочу огрызнуться, но, обернувшись, тут же прикусываю язык. Ощущение, будто за пару минут Богдану стало еще хуже: взмокший, с лихорадочным румянцем и подрагивающими губами, он едва держится на сидении, чтобы не сползти. Не могу удержаться и прикладываю руку к его лбу.

Горит огнем, но я сохраняю видимость спокойствия. Паника тут явно ни к чему.

— Обещаю, если будешь лечиться и беречь себя.

— Без тебя не буду, – прилетает мне заплетающееся, сонное, но явно прекрасно осознающее, куда надо давить.

— Это манипуляция, если что.

— Угу, она самая. Как говорится, все средства хороши…

— На войне или в любви?

— А по твоему?

— По-моему, рановато – это во-первых, а во-вторых, с чего ты взял, что я поведусь?

— Ты же прилетела первым рейсом.

Шах и мат. Я хмыкаю, но признать, что волновалась, переживала и хотела увидеть – ни за что.

— Твой дядя Сэми мне угрожал.

— Отлично, значит ты остаешься, – отзывается Богдан со слабой усмешкой на бескровных губах, видимо решив, что я шучу.

Накалять обстановку и лишний раз беспокоить, определенно, не время, поэтому снова хмыкаю.

Дядя Сэми слегка поворачивает голову, давая понять, что все слышит, но мне как-то по барабану. Церемониться с ним я точно не собираюсь, а вот придумать ответочку – очень даже.

— Бо, ты уверен, что хочешь лечиться на дому? Все-таки в больнице было бы спокойнее, – подает голос этот мудень.

— Кому спокойнее? – осведомляется Богдан раздраженно.

— Всем, – совершенно невозмутимо отзывается Ли Рой, профессионально пропуская мимо ушей неприятные нотки, – вдруг тебе станет хуже и…

— И ты приедешь, и привезешь врача. Я не буду торчать в больнице, в детстве належался. К тому же ты сам знаешь, огласка сейчас ни к чему.

— Хорошо, но…

— Все, закрыли тему, – заходясь кашлем, грубо отрезает Красавин.

— Как скажешь, – покладисто соглашается дядя Сэми, вызывая у меня изумление. Разве это не его обязанность – наставлять подопечного на путь истинный и предотвращать всякие глупости?

Впрочем, наставлять человека, надрывающего бронхи и скрючевшегося в три погибели – идиотская затея.