Книга Ночной абонемент для бандита, страница 157 – Любовь Попова

— Не выдумывай, — я качаю головой, сильнее сжимая её пальцы. — Одну я тебя здесь не оставлю. Даже не проси.

Я вру. Вру себе и ей. Я не могу уйти не потому, что я такая преданная сестра, а потому что в паре десятков метров отсюда, за такими же белыми дверями, лежит человек, который стал моим персональным проклятием. И я не уйду, пока не увижу его

Спустя еще полчаса Люся, еще раз уточнив что-то у медсестры и бросив в сторону Равиля короткое «держи меня в курсе», наконец уходит.

Её каблуки стучат по кафелю всё тише, пока звук не растворяется в конце коридора.

Становится тихо.

Равиль, прислонившись затылком к стене, прикрывает глаза и замирает — кажется, он научился спать стоя, как солдат.

Аня, измотанная слезами и ожиданием, засыпает на моем плече, её дыхание становится ровным и тяжелым.

Я осторожно высвобождаю руку и встаю.

Ноги затекли, в коленях неприятная слабость.

Медленно, стараясь не шуметь, иду к посту медсестры. Девушка в белом халате спит, уронив голову на сложенные руки. Перед ней — раскрытый журнал регистраций.

Сердце бьется где-то в горле. Я быстро пробегаю глазами по строчкам. Фамилии, цифры, время... Вот оно. Хасанов Р. М. Палата № 7.

Я оглядываюсь. Равиль не шевелится. Аня спит.

Я поворачиваю за угол, в сторону реанимационного отделения.

Здесь свет приглушен, пахнет озоном и какими-то горькими лекарствами.

Каждое мое движение кажется оглушительным.

Если меня застукают, что я скажу? Что перепутала палаты? Что я его... кто?

«Невеста» уже была. Я — никто. Пустое место в его официальной биографии.

Табличка с цифрой «7» на белом пластике. Ручка двери холодная, поддается бесшумно.

Я проскальзываю внутрь и замираю, боясь выдохнуть.

В палате темно, только мониторы светятся тусклым синим светом.

Писк аппаратуры — монотонный, ритмичный — заполняет пространство.

Рустам лежит на высокой кровати, опутанный проводами и трубками.

Половина его лица скрыта плотной повязкой, на плече — бурое пятно, проступившее сквозь бинты.

Он кажется огромным и одновременно пугающе беззащитным.

Вся его мощь, вся его животная агрессия сейчас поставлены на паузу. Я подхожу ближе, чувствуя, как к глазам подступают слезы — злые, жгучие.

«Зачем ты это делаешь со мной, Рустам? Почему я здесь?»

Почему без него моя жизнь кажется мне серой, раскрашенной лишь чужими историями. А с ним мне хочется доказывать себе и другим, что я личность, а не просто безымянное пятно.

Я протягиваю руку, пытаясь коснуться его ладони, лежащей поверх одеяла, но замираю в паре сантиметров.

В этот момент аппарат у изголовья начинает пищать чуть быстрее, и Рустам делает глубокий, свистящий вдох.

— Тебе нельзя тут находиться.

Поднимаю резко голову. Глаза закрыты, только губы шевелятся. Пересохшие. Тут же беру с тумбочки стаканчик с водой и подношу к его рту. Смачиваю ему губы, по которым он проводит языком. Снова хрипит.

— Тебе нельзя тут находится.

— Просто хотела убедиться, что мне не нужен новый любовник.

Уголки его губ чуть приподнимаются, и я ставлю стакан на стол. Вскрикиваю, когда мою руку обхватывает стальной капкан из его пальцев.

Да откуда-столько-силы-то.

— Рустам…

— А сможешь ли ты быть уверенной, что это я не я его подослал?

— А может к том3у времени ты уже женишься и забудешь про меня.