Книга Ночной абонемент для бандита, страница 156 – Любовь Попова

Люся садится через несколько кресел от нас, мазнув по мне равнодушным взглядом. Не узнала. Наверное, в её памяти я осталась лишь бледным пятном, серой мышью из прошлого. А она? Они всё это время были вместе? Встречались за моей спиной, пока он заставлял меня верить в нашу особенную, скрытую от всех связь?

Рустам здесь. Он за этими дверями, разбитый, искалеченный.

Я сглатываю колючий ком, стараясь не думать о худшем. Стараясь вообще не думать о том, что сейчас чувствую. Но ревность, злая и несвоевременная, вгрызается в нутро, мешая дышать. Боль за него и ярость на него же переплетаются в один тугой узел.

Равиль проходит мимо, даже не кивнув. Делает вид, что мы незнакомы, и это правильно, но мне остро необходимо узнать правду. Что произошло на той парковке? Будут ли еще попытки убрать его? Или Вадима?

— Ань, хочешь кофе? Я тут автомат видела в конце коридора.

— Было бы отлично. Спасибо, сестренка, — Аня прикрывает глаза и бессильно откидывается на спинку. Стоит мне подняться, как она ложится на мой пуховик, оставленный на сиденье, и почти сразу проваливается в тяжелый сон.

Люся утыкается в телефон, а я иду к автомату. Равиль следует за мной спустя полминуты. Я смотрю на него, надеясь, что он поймет по моим расширенным зрачкам: мне нужны ответы.

— Добрый вечер, Ольга Владимировна, — он останавливается у окна, не глядя на меня.

— Добрый? — шутит он так что ли? — Что произошло?

— Выясняем. Пока понятно только одно: было самодельное устройство.

— Как он? — я боюсь услышать ответ.

— Без сознания. Операция закончилась, сейчас в реанимации. Состояние стабильное, но тяжелое.

— Он сильно пострадал?

— Вадиму досталось хуже. Он был ближе к эпицентру. Босс... босс был в стельку пьян, это его и спасло. Тело было расслаблено, удар пришелся по касательной.

— Ясно, — я беру пластиковый стаканчик. Руки обжигает, но я почти не чувствую тепла.

Я перевожу взгляд на Люсю. Она сидит, закинув ногу на ногу, и что-то быстро печатает в мессенджере. Хочется подойти и вырвать этот телефон. Хочется спросить у Равиля: кто она? Как давно? Но я натыкаюсь на его внимательный, всё понимающий взгляд и замолкаю.

Спрашивать — значит признать свое право на ревность. А какое у меня право? Все, что нас связывает с Рустамом — это редкий, отчаянный секс под покровом ночи

Кажется, прошли часы, прежде чем двери операционного блока распахиваются и к нам выходит седой врач.

Он выглядит бесконечно уставшим: маска спущена на подбородок, на лбу глубокие борозды от долгого напряжения.

Я чувствую, как рука Ани в моей ладони становится костяной, безжизненной. Она не дышит.

— Жить будет, — голос доктора звучит хрипло. — Ранения тяжелые, потерял много крови, но молодой организм справился. Сейчас переводим в реанимацию, к утру состояние должно стабилизироваться.

Аня всхлипывает — коротко, надрывно — и обнимает врача, смеется плача.

— Слава Богу. Спасибо, спасибо вам! Когда я смогу его увидеть.

— Пока не могу сказать. Давай вы оставите свои контакты.

— Нет, я дождусь. Мне просто его увидеть, убедиться, что с ним все хорошо.

— Тогда ждите, вам сообщат.

Я прижимаю её к себе, пока она оседает на стул.

— Оль, поезжай домой, — шепчет она спустя время, уткнувшись мне в плечо. — Я останусь тут, Рома скоро приедет. Иди, отдохни.