Книга Ночной абонемент для бандита, страница 12 – Любовь Попова

Но слишком ясно воображение подсовывает мне картину этого конца: сирены, треск выстрелов, крики. Рустам ведь не сдастся, никогда. Он пойдёт до конца, а значит — прольётся кровь. Развороченные стеллажи, книги, пропитанные гарью и страхом. Фельдшеры, случайные свидетели, тоже под прицелом. И если он не погибнет там, в перестрелке, его посадят. А потом… потом он выйдет. И однажды вернётся. Вернётся ко мне. Вернётся за местью.

— Девушка, у вас всё нормально? — один из фельдшеров прищуривается, будто пытается рассмотреть в моём лице не только ответ, но и то, чего я стараюсь скрыть. — Вы точно не видели, кто это сделал?

Я заставляю себя улыбнуться, сухо, чуть нервно, и отвечаю:

— Если бы и видела, то явно не стала бы подставлять вас, а позвонила в полицию.

Слова звучат слишком спокойно для того ужаса, что творится внутри. Словно я репетировала эту фразу много раз.

— Ну да… — кивает молодой парень. Но дверь машины он не закрывает, будто ждёт, что я добавлю ещё хоть слово.

Я отвожу взгляд, смотрю на Катю, бледную, с закрытыми глазами, и шепчу почти себе:

— Ну даже у библиотекарей бывают выходные. Помогите ей, пожалуйста.

— Обязательно, — кивает блондин, и только тогда наконец захлопывает двери. Машина трогается, красные огни гаснут за поворотом.

Я остаюсь одна, у крыльца. Тишина сгущается, становится липкой. Я медленно возвращаюсь внутрь, поворачиваю ключ в замке, будто эта тонкая железная преграда способна защитить. Сквозь стекло вижу чужую машину, припаркованную нелепо, будто брошенную наспех. Никто из скорой даже не поинтересовался, чья она. Никому нет дела.

Вдох. Шаг в темноту. Второй. Я втягиваю воздух, и вдруг срывается короткий вскрик: прямо из тени выступает Рустам. Его улыбка — тонкая, ироничная, будто всё, что только что произошло, для него — не больше, чем забавная постановка.

— Интересно, — протягивает он медленно, скользя взглядом по мне, — сколько раз парни проявляли к тебе интерес, а ты их игнорировала.

Я застываю. В горле пересохло.

— Интерес? Ко мне? — выдыхаю с раздражением, оборачиваясь к двери, туда, где ещё видны удаляющиеся огни скорой. — Ты про фельдшера?

Я пытаюсь усмехнуться, но голос срывается.

— Ничего он не проявлял.

— Ну да, ну да, — Рустам качает головой, и в его тоне слышится ленивое, опасное удовольствие.

— В общем, видео есть, теперь можно отпускать их.

— Куда отпускать? Здесь? — я невольно оборачиваюсь в сторону тёмного коридора, где ещё недавно слышались стоны и приглушённые удары.

— А что ты предлагаешь? — его усмешка режет воздух, как нож. — Вчетвером посидеть, книжку с ними почитать?

Я стискиваю губы. Он говорит так легко, словно речь идёт о каких-то школьниках, задержанных за курение за гаражами. Но кровь на полу и тишина после — напоминают, что всё совсем иначе.

— А тебе самому не прилетит за то, как ты с ними обращался? — спрашиваю я тихо, даже не веря, что смею упрекать его.

Он вздыхает, тяжело, будто эта тема его вымотала. Медленно приближается, опирается ладонью о стену прямо над моей головой. Стена холодная, а его тело — тёплое, слишком близкое. От этого положения мне становится тесно в груди.

— Я планировал из города уезжать, — бросает он почти буднично.

Вот оно что. Он просто пережидал.

— Ну правильно, — отвечаю с горечью. — Ты уедешь, а они потом сюда заявятся. Ты думаешь, их остановит какая-то запись? И что будет с Катей? Со мной?