Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 71 – Алексей Котейко

— А этого господина, стало быть, уже задержали? – старик внимательно рассматривал рисунок.

— Не совсем, – Шандор потёр пальцем переносицу. – Этот господин погиб, но художники Канцелярии смогли нарисовать его портрет.

— Да он ведь был в сегодняшней газете! – ахнула Николь.

— Верно, – кивнул ей сыщик. – Может быть, кто-то вспомнит этого человека, и тогда удастся выйти на второго. Установить места, где они бывали вместе. В общем, обычная рутина, это не очень-то интересно. К сожалению, у погибшего не было ничего из оставшихся вещей, – пояснил он мастеру Томасу. – Скорее всего, они у другого подозреваемого.

Девушка тем временем, встав за спинкой отцовского кресла, чуть нагнулась вперёд и взяла часы из шкатулки, которую господин Авенс так и держа раскрытой на коленях.

— Какая прелесть, – он поцеловала отца в щёку. – Они очень красивые. И шкатулка! Её делал дядюшка Луи?

— Верно, – усмехнулся часовщик.

— Папа, ты не обидишься, если я по-своему распоряжусь подарком? Или нужно дождаться именно дня рождения?

— Ничуть. А что касается ожидания, – мастер Томас положил ладонь поверх руки Николь, лежащей на его плече, – это тебе решать. Последние несколько дней всё происходит так быстро, что у меня ощущение, будто в огромных часах мироздания сорвался завод, и стрелки теперь крутятся с бешеной скоростью. Но, может быть, это просто я сам прежде жил слишком медленно?

— Спасибо, – Николь обняла отца, затем осторожно переложила часы из руки в руку и шагнула к Шандор. – Возьмите, Лайош.

Сыщик непонимающе посмотрел на девушку, затем на часы, которые та протянула ему на раскрытой ладони. Перевёл взгляд на часовщика. Господин Авенс благодушно улыбался и, встретившись глазами с Лайошем, кивнул.

— Возьмите! – повторила Николь, чуть приподнимая ладонь. – Пожалуйста… Пусть это будет мой подарок вам.

— Но я ведь…

— Знаю. Вы дарили светильник, вовсе не думая о том, чтобы получить что-то взамен. Только это не «что-то взамен». Понимаете?

Шандор прямо-таки кожей ощутил повисшее в комнате напряжённое ожидание – и вдруг, неожиданно для себя, сообразил, что именно имела в виду мадемуазель Авенс. Обычно с объявлением о помолвке молодые люди обменивались какими-нибудь подарками. Чаще всего незначительным пустячком – мужчинам дарили запонки, заколки для галстуков, цепочки для часов. Женщинам – броши, шпильки, браслеты. Где-нибудь в Сен-Бери подарки на помолвку могли стоит немалых денег, а в трущобах Гнилой Гавани в качестве таких даров вполне годились шейный платок и яркая шёлковая лента.

Для Лайоша и Николь подарками стали светильник и часы.

Сыщик осторожно взял с ладони девушки изделие мастера Бернадота из По, возвращённое к жизни господином Авенсом, и нерешительно встретился взглядом с Николь. В уставшей, измученной беспокойством за отца синеве таился безмолвный вопрос. Шандор облизнул разом пересохшие губы и спросил:

— Ты выйдешь за меня?

Ему показалось, что до ответа прошли годы.

— Да.

— Что ж, – мастер Томас поднялся из кресла. Левую ладонь он опустил на голову дочери, правую на голову зятя. – Благословляю вас, дети! Как же всё это быстро… Но дай Бог вам счастья!

От плиты послышалось шипение: это выкипал забытый на огне чайник.

* * *

Лайош с радостью остался бы до вечера, однако спустя пару часов господин Авенс, несмотря на попытки бодриться, всё-таки утомился и, извинившись, отправился к себе в спальню. Николь, проводив отца наверх, а наречённого до порога, обняла Шандора на прощание: