Книга Возвращение Синей Бороды, страница 120 – Виктор Пелевин

У трех ее стен стояли статуи богов. Худая женщина с пером страуса на голове. Напротив – мощный муж с головой сокола. Третьим был толстяк с головой павиана, увенчанной серебряным диском.

— Маат, Гор и Тот, – подвел итог Нефер. – Я понимаю. Маат представляет справедливость, Тот – уважение к тем, кто наделен мудростью, а Гор – уважение к тем, кто обладает властью.

— Обладающих властью не уважают, – ответил Авраам. – Их скорее ненавидят. Но при этом боятся.

— И поэтому ничего не решаются против них сделать, – кивнул Нефер. – Это и есть уважение.

— А что это за рыба? – спросил Авраам, кивая в центр зала.

— Рыба? – переспросил Нефер.

Лампа над его рукой задрожала и засветилась ярче.

— Да. Вроде рыба на подставке. С высоким гребнем.

— Это не рыба. Это глаз Гора.

— А почему твоя лампа так дергается?

— Третий глаз Сета есть рассеченный глаз Гора, – ответил Нефер. – Великие Уджаты узнают друг друга и обмениваются тайными приветствиями.

— Уджа… Уджаты?

— Уджаты, – повторил Нефер. – Когда Гор сражался с моим владыкой Сетом за корону Египта, великий Сет вырвал его глаз, рассек на шесть частей и поставил их себе на службу. А бог Тот, – он кивнул на обезьяноголовую статую у стены, – собрал их вместе, восстановил глаз и вернул Гору.

— Значит, Гор опять отнял его у Сета?

— У богов все не так, как у людей, – ответил Нефер. – Если Тот вернул Гору его глаз, это вовсе не значит, что он отнял его у Сета. Рассеченный глаз остался у Сета, а восстановленный вернулся к Гору и стал называться «Уджат». И я постигаю, почему он оказался на четвертом этаже твоей пирамиды, Авраам.

— Почему?

— Если ты стремишься к признанию и самоуважению, лишь мудрость Тота и сила Гора помогут тебе обрести их.

— Вот как, – сказал Авраам. – Возможно.

— Но для этого нужно, чтобы ты не отступал от добродетели, начертанной Маат, – добавил Нефер назидательно.

— А почему на полу эта рухлядь? – спросил Авраам.

Нефер осветил разбросанные по полу обломки и ветошь.

— Это не рухлядь. Все эти вещи ценны, важны и имеют отношение к самоуважению. К статусу тоже. Вот кадильницы для ладана – они помогают почитать богов и наполняют тебя достоинством. Драгоценные зеркала – разве без них ты поймешь, что твой облик вызывает почтение? Шкатулки для украшений – тут ты сам все понимаешь, муж ослицы…

Нефер называл предмет за предметом, и Авраам тут же начинал видеть их на полу. Все, поименованное египтянином, больше не казалось старой рухлядью – оно теперь выглядело новым и целым.

— Тут есть чем поживиться, – подвел итог Нефер. – Твоя пирамида не так безнадежна, как я думал сперва.

— А это что за гнилые жерди? – спросил Авраам.

Лампа засветилась чуть ярче.

— Это переносные троны… Видишь? Они очень дорогие – украшены золотом и слоновой костью. Лишь самых уважаемых сановников носили на таких. Но из пирамиды их трудно вынести. А золота на них не так много. Я их обычно даже не трогал. Идти надо за главным сокровищем сразу.

— Можно присесть на этот трон отдохнуть?

Нефер засмеялся.

— Незачем меня спрашивать. Это же твоя пирамида. Садись, конечно. А я присяду на другой.

Авраам сел на переносной трон. Он был удобным, но низким, и колени ученого смешно задрались.

У Нефера в руках непонятно откуда появился кувшин с пивом, и он налил его в две пиалы, послушно оказавшиеся на столике между тронами.