Книга Возвращение Синей Бороды, страница 117 – Виктор Пелевин

Нефер поманил к себе лампу, коснулся ее, и она засветилась мягким зеленым светом.

— Оглянись, – сказал он.

Авраам послушно обвел темноту лучом своего зеркала.

Третий зал был поменьше второго. У стены стояла уже знакомая Аврааму богиня Хатхор с солнечным диском между рогами – видимо, она переехала сюда с первого этажа после исчезновения. Вторая богиня – в таком же примерно головном уборе и облегающем длинном платье – походила на юную и худую сестру первой. У третьей стены стоял уродливый карлик, которого Авраам уже видел на первых двух этажах.

— Хатхор, Исида и Бэс, – подвел итог Нефер. – А что у нас в центре? Я пока не вижу.

Авраам сощурился.

— Там опять кровать, – сказал он. – Кажется. Зачем вторая?

— Прежнее ложе было для сна, – ответил Нефер. – А это ложе любви.

— А кто рядом с ложем? – спросил Авраам. – Это тоже боги? Какие-то они мелкие… и бедные.

Возле покосившегося низкого ложа с подушками стояли две невысоких статуи из белого камня – женщина и мужчина. Они даже не были раскрашены.

— Это не боги, – сказал Нефер. – Это статуя жены. А рядом – статуя друга. Чтобы у скитальца в вечности всегда были рядом жена и друг.

— Да? – спросил Авраам. – А где сам скиталец?

— В вечности, – ответил Нефер и неопределенно покрутил свободной рукой.

— Понятно, – хмыкнул Авраам. – Скиталец скитается, а жена и друг ждут возле ложа любви… Кажется немного непродуманным. Пока мужа нет, они…

И Авраам сделал не очень пристойный жест.

— Верно, – сказал Нефер. – Такое возможно. Но разве тебе жалко будет подобной малости для друга, пришедшего проводить тебя в вечность?

— Нет, – пожал плечами Авраам. – Пусть себе пользуется. А что это за доска на полу? Или это от кровати отвалилась?

— Это пиршественный стол, – ответил Нефер. – За ним скиталец разговаривает с друзьями, открывая им сердце после того, как отведал хмельного пива.

— Ты так вкусно говоришь, – ответил Авраам, – что даже захотелось этого самого пива. Да и сердце открыть.

— Тогда давай воссядем, – ответил Нефер, – и насладимся беседой.

Египтянин подошел к пыльной доске, поднял над ней лампу, и у Авраама потемнело в глазах. Он вскрикнул от неожиданности, но зрение тут же вернулось. Перед ним теперь был стол, уставленный снедью. Рядом появились два резных стула из кедра.

Нефер отпустил лампу, и та повисла в воздухе.

— Присаживайся, муж ослицы, – велел он, сел на стул и наполнил из кувшина две пиалы.

Авраам устроился рядом, осторожно взял пиалу и огляделся.

На столе в круге света стояли кувшины, тарелки с финиками и лепешками, вяленой рыбой и фруктами. Еда выглядела свежей, словно ее только что принесли с рынка.

Но стол был очень длинным – свет от лампы не освещал его целиком. Дальние концы уходили во тьму. И там, где круг света кончался, стол превращался в покрытую прахом растрескавшуюся доску. А дальше, где делалось совсем темно, мерещились две склонившиеся над ней мумии в распадающихся бинтах…

Авраам не был уверен, что это мумии, а не просто груда древнего мусора – но на всякий случай отвел взгляд.

— Как тебе пиво? – спросил Нефер.

Авраам отхлебнул жидкость из пиалы.

— Это? Пиво? Больше похоже на… Не знаю, в южных штатах делали такой sweet tea. Или как будто ginger ale смешали с портером…

— Пиво, – ответил Нефер, – оно пиво и есть.