Книга Три письма в Хокуто, страница 61 – Анни Юдзуль

Эйхо отводил взгляд. Якко сверлил его своим, не давая расслабиться ни на секунду. Очевидно, тот был чудовищно сконфужен; еще бы, не каждый день заявляешься домой после убийства, а там сидит твой мертвец! Якко эта мысль рассмешила и еще немного обидела. Значит, и знать не знал, что он жив, да? Значит, и не надеялся ни секундочки?

Сэншу держал Эйхо за плечи. Вокруг них разливалась приторная атмосфера светлых братских чувств. Якко посмотрел на Джа и совсем скис. Тот стоял, отгораживая сладкую парочку от самого ужасного особого предмета на свете, и напоминал готических перцев, собирающихся в Хараджуку^[11].

— Ты теперь?.. – Эйхо оборвал речь, глядя на инвалидное кресло, в котором сидел Сэншу.

— Уже гораздо лучше. – Сэншу улыбался. Его глаза блестели, будто он вот-вот разревется. Якко фыркнул. – Я хотел извиниться за…

— Не стоит. Я все понимаю. Понял, пока был в пути… – Эйхо едва улыбнулся. Чуть поодаль, за его спиной, расположилась Гоюмэ. Она молчала.

— Классно, а передо мной никто не хочет извиниться? – Якко растянул губы в широкой улыбке, но на него тут же обрушились кислые мины в количестве трех штук. Он фыркнул громче. Не очень-то и хотелось!

Дверь бара распахнулась. Следом за взмыленным Камо, который напялил на себя новый глупый свитер, появилась Сотня. Она молча прошла в глубь помещения и присела за столик к Гоюмэ. На лице второй сразу отразился цвет, будто в нее влили немного крови. Якко приподнял бровь.

Камо остановился у порога. Эйхо взглянул на него быстро, но тотчас же отвернулся. Трус. Якко скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана, который служил ему спальней, обедней и зоной вечернего отдыха за газеткой-другой.

Поджав губы, Камо повернулся к Якко:

— Доброе утро. Они тебя не обижают?

Якко едва не подпрыгнул на месте. В его мире столкнулись две тектонические плиты, и ядро, приблизившись к ним, отплясывало сальсу с внутренней стороны ребер. Его рот против воли растянулся в улыбку, а брови поднялись, и лицо приняло такое слащавое выражение, что… Ох, ну и дела!

— Все хорошо, – сказал он будто в трансе.

Камо кивнул и повернулся к остальным.

— Это надолго? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. Сколько теперь Эйхо ни стремился поймать его взгляд – все было напрасно. Якко вдохнул эту мысль вместе с сухим острым воздухом – теперь это был его друг. И отчего-то этот подарок хотелось запрятать подальше от всех остальных.

Сэншу беспомощно посмотрел на Эйхо. Они действительно еще ничего не успели обсудить. Эйхо пожал плечами, и Сэншу тронул его за плечо:

— Пара недель?

Эйхо прикусил щеку. Сэншу повернулся к Камо и улыбнулся с отцовским видом.

— Пара недель точно, а там посмотрим.

Камо не ответил. Он схватил со стола один из бумажных пакетов с булочками и кивнул Якко:

— Есть минутка?

У Якко было очень много минуток.

Бенни выскочила из дома в половине девятого утра. На службе ее не ждали; на ее памяти это был первый день, когда она была рада выходному. Она села в остывшую машину спустя три минуты. Ее всю обдало запахом кожи и пластика. Она приоткрыла окно и, просидев еще две минуты, завела машину.

Теперь ее глаза постоянно обращались к часам.

Она покружила по району и затем выехала на улицу T. Здесь было тихо, как и всегда; шоссе начинало вилять там, впереди, через несколько миль, а потом сворачивало к пересохшему каналу. Следом за каналом лежал пролесок, затем – кладбище, а после – выезд из этого проклятого города. Бенни сунула в рот сигарету. Отличный день, чтобы приобрести привычку, от которой будешь избавляться сквозь пот и слезы.