Книга Три письма в Хокуто, страница 60 – Анни Юдзуль

Рофутонин отмер первым.

— Думаю, на рынке можно будет захватить немного говядины. Букими-сан ведь любит ее, да?

Он посмотрел на Ренаи. Она напоминала хищного зверя – под ощетинившейся шерстью, под тонкой, пахнущей старостью кожей натянулись мускулы. Шагнула вниз по ступеням, однако остальное тело ее осталось неподвижным. Рофутонин физически чувствовал, как ее приближение отсчитывает секунды его жизни. Ренаи неторопливо подошла и прошла между ним и Овечкой. Лишь когда его взгляд натолкнулся на ее спину, Рофутонин наконец смог вдохнуть.

— Да, и еще эти глупые фрукты с толстой коркой. – Ее голос вдруг стал совсем девичьим. – Но тогда я хочу заколки! Команучи-сан говорила, будут заколки!

Гэндацу сложил руки в замок и сладко потянулся. Овечка, не сказав ни слова, спустился к нему, и вместе они вышли к шоссе. Рофутонин поплелся следом.

Признаков Хёураки обнаружить не удалось – в очередной раз.

Ребра, болящие на вдохе.

Эйхо повернул руль на улицу M. Его встретил привычный запах жареных яиц, доносящийся со второго этажа. Было утро; он остановил мотоцикл у обочины и стянул с себя шлем. Гоюмэ, прижавшаяся к его спине, не опустила рук.

В зеркале заднего вида начали путь первые прохожие. Крыльцо магазина сети «Дайго» сияло чистотой; стены были выкрашены в новый свежий цвет поджаренного блинчика. Мию-чан, покачиваясь на каблуках, появилась за поворотом и медленно приблизилась к витринам. Пошелестела ключами. Встретилась с Эйхо взглядом перед тем, как перешагнуть порог под тихую мелодию музыки ветра.

На ее лице не отразилось ничего. Эйхо удержался от того, чтобы поднять руку в приветствии. Неужели она… не узнала его? В витринах вспыхнул белый свет. Хозяин всегда говорил: «Правильное освещение гарантирует хорошие продажи». Эйхо поспешил прогнать это воспоминание. Не хотелось думать, кому из двоих «Кёичиро» оно принадлежит.

Он снял мотоцикл с подножки и, выпрямив его, повернул ручку. Тот тронулся и тихо, будто крадучись, проехал мимо стеклянных дверей. Запах жареного яйца преследовал его еще пару улиц, прежде чем он выбрался к витринам совсем другого толка. И – нашел среди них дорожный храм.

Якко перевернулся на живот и подгреб подушку под себя. Раннее утро не было его временем, но начинавший шуршать ни свет ни заря Джа игнорировал этот факт. Досадно. Не справившись с удержанием в руках последних нитей сна, Якко сел и театрально вздохнул.

Он располагался на диване при входе. Камо спал на соседнем – ну и крепкие же нервы у сегодняшних школьников! Никакими ужасами их не пронять. Якко подвинулся к краю и потянулся за лежащей на столе газетой. Ей было уже четыре дня – ровно столько, сколько прошло с трагедии в концертном зале.

Ровно столько, сколько Якко пытался отоспать свою бессонницу.

— Что на завтрак? – спросил он Джа, но Джа не ответил. Порой он вызывал уважение в своей непримиримой способности держать оборону, но в остальное время преимущественно раздражал. Якко поднялся на ноги и поплелся к дальнему коридору.

— Куда? – строго спросил Джа, а Якко только того и ждал!

— Узнаю у Сэншу-чана, что на завтрак. – Якко осклабился.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. – Когда заговорил слабый понурый голос, они оба – Якко и Джа – едва не подскочили на месте. В дверях стоял Эйхо собственной персоной. – Я заехал за паровыми булочками.