Книга Три письма в Хокуто, страница 23 – Анни Юдзуль

— Вернись, пожалуйста, к реальности. – Камо пощелкал пальцами перед лицом Якко. Тот часто заморгал и встрепенулся.

— О. Проход, значит, да? – Якко замялся. Стыдно признаться, но на его коже – почти ровной, кстати, – появились первые признаки грядущих мурашек. Малец может храбриться хоть целую вечность, но вот ему – ему было жутковато! Они ведь в каком-то страшенном заброшенном здании без единого…

Окна.

Якко огляделся. До самого потолка лестницу обступали сплошные стены. В каморке, где они очнулись, была пара вышедших из строя телевизоров, стул и допотопный кипятильник вместо чайника. Даже, кажется, шкаф. Но не было настоящих, прозрачных окон.

— Стой здесь. Я проверю кое-что.

Камо отчего-то вдруг стал покладистее.

— Ладно, но ты… может, тогда возьмешь секатор?

Якко усмехнулся:

— Я особый предмет, парень, у меня есть классные способности, как в манге. А у тебя пусть будет секатор. Лады?

— Лады, – согласился Камо без особого энтузиазма.

Якко оставил мальчишку у погнутых перил с резиновой окантовкой. После скудного света замазанной красно-оранжевым лампы коридор показался непроходимо темным. Якко втянул носом. Сырость. Краска. Табачный дым и хлорка. Мысок ботинка прочертил линию по сбитому кофру. Следом за мягким пологом возникла монолитная твердость: дальше пол оказался голым.

Когда глаза привыкли к темноте, Якко различил криво наклеенную бумагу. В углах под стенами собрались размокшие окурки. Чуть дальше обнаружилась дверь.

Она засмеялась. О нет, засмеялся кто-то за ней. Якко отстранился от облупившейся краски, с усилием сохраняя самообладание. Он заставил себя подумать: «Это я охотник». Это немного утешало. Тогда он тоже захохотал в голос.

Камо неуютно поежился. Стоя на узком бетонном перекрытии, он чувствовал себя как на ладони – открытым всему миру. И пулям. Подняв секатор к груди, он решительно шагнул следом.

— Может быть, леди желает явить свой лик для игр? – Якко крикнул куда-то в потолок.

Камо тут же подошел к нему и возмущенно шикнул.

— Это ты хотел проверить?

— Что? – Якко заморгал. Этот мальчишка опять вмешался в творческий процесс. – О чем ты?

— Ты сказал, что пойдешь сюда, чтобы что-то проверить.

Якко тупо уставился на него. Ну, наверное, на него. Темно же.

— Слушай, я… А! Actum ut supra!^[5] – Он едва не запрыгал на месте от восторга. А затем – подтянул колено к груди и ударил в дверь.

Она распахнулась. Женский голос, смеявшийся над ним, будто утянуло пылесосом куда-то в центр комнаты. Якко хлопнул в ладоши: с них сорвался сноп искр, выдергивая очертания мебели из тьмы: полки, неумело изображающей каминную, смятой постели, тумбы с разбитой керосинкой и множества коробков. Ого, успех!

Камо подошел ближе: теперь Якко ощущал, как он прижался к его спине. Это заставило его расправить плечи.

— Заметил?

Шепот Камо звучал отстраненно.

— Что заметил?

— Здесь нет окон. Значит, это…

Камо вдруг дернулся назад; невидимая сила отцепила его пальцы от плеч Якко. Гул девичьего голоса прервался коротким криком мальчишки и лязгом металла о пол, и затем с грохотом захлопнулась дверь. Кровь Якко вскипела. Глаза заволокло звездочками, будто кто-то неторопливо вырисовывал их кистью. Дыхание сбило ритм сердца.

Это искажение. Всего лишь искажение. Они внутри какой-то вонючей банки с червями, которую придумала Букимина подружка. Это абсолютно точно. Якко втянул воздух сквозь зубы: ледяной, обжег гортань.