Книга Три письма в Хокуто, страница 26 – Анни Юдзуль

Сунув секатор за пояс, Якко пробежал по столу, съехал по трубам и прыжком ввалился в соседнюю комнату.

Этому месту оставалось совсем недолго.

Якко прошел через батарею телевизоров. Экраны запотевали от дыхания растрескавшихся губ. Камо был измучен. Какая низость! На человека каждый дурак может напасть! Мозг завис на мгновение, будто наткнулся на какую-то ошибку. Якко мучительно ожидал. Мыслей не появилось. Вот и славненько!

В этой комнате, обклеенной афишами в несколько слоев, тянуло слабым запахом гари. Было тепло. Множество чернильных букв скользили с одного потертого листа на другой. Точно по лицу мстительного духа. Якко передернуло. Он усмехнулся. Это ведь он мстительный дух, вернувшийся с того света.

Под ногами скрипел старенький татами. Пахло затхлостью и отсыревшей бумагой. За рядами телевизоров – там, где царила тьма, – мерещилось движение. Якко плевать на это хотел. Искажение было лабиринтом – просто набором сцен из ужастиков, которые «Число смерти» глядели по ночам. Открывшиеся во тьме глаза с усилием моргнули. Рты заговорили. Якко развернулся в пустоту.

— Сидеть тихо. Я заберу мальчишку и каждому из вас начищу рыло, ясно вам? – Он помолчал пару мгновений. – Мой приятель-манекен тоже будет, так что не разбегайтесь.

Теперь он ясно видел, как дверь за его спиной оплывает. Комната стала меньше; потолок стремился встретиться с полом. Он еще не успел развернуться, как бросился бежать до следующего безликого провала; мысок запнулся о какой-то прут, и Якко полетел на пыльный пол. Ауч! В расстроенных чувствах, Якко пнул металлическую гадость, а потом вскинул брови. Это был не прут. Монтировка.

Он поднялся на еще ноющие ноги и взялся за ребристый металл. Взвесил в руке. В голову пришла забавная мысль; он шагнул к одному из раздувающихся от гордости телевизоров и, подцепив край обшивки, дернул его в сторону. Корпус отошел с треском, и тогда Якко обрушился на линзу. Свалившись на пол, она разлетелась на несколько кусков. Следом за ней бухнулся скрученный в три погибели Камо.

Он кричал. Якко присел на корточки и осторожно потеребил его плечо.

— Ты настоящий? Или очередной глюк этой идиотки?

Камо заревел еще громче; он сгреб Якко в кучу и обнял с такой силой, что кости затрещали. Якко растерянно смотрел куда-то в темноту.

— Я… слушай, надо выбираться отсюда. Я не шучу. Живьем же сгорим.

Камо с трудом отлепил лицо от его плеча и кивнул. Его зубы не попадали друг на друга, а слова перемешивались с утробным иканием. Лицо, казалось, распухло еще больше. Якко мог лишь предположить, что происходило с ним внутри этих коробок. Ничего хорошего – это точно. Отчетливо защипало кожу под слоем мазута. Странное чувство. Наверное, он стал слабее. От способностей Сэншу или типа того. Потому что отчего-то – но в груди его зародился неприятный водяной шар, который требовал пролиться с чужими слезами.

Ну и потому, что он бы не удивился, если бы Сэншу умел превращать безжалостных негодяев в раскисшую лапшу.

Якко поднялся и подтянул за собой Камо; его тело двигалось, как у сломанной куклы: ноги то и дело норовили встать неправильно. Однако он не жаловался. Якко хотел бы, чтобы жаловался, и тогда можно было бы испытать презрение или вроде того. Они добрались до очередного провала к тому моменту, как середина потолка склеилась с полом. Повалил дым. Шаг – и они провалились дальше, в темноту.