Книга Три письма в Хокуто, страница 22 – Анни Юдзуль

— Вставай. Я знаю, что ты живой.

В четырех мучительных секундах, пока он ждал ответа от раскинувшегося тела, за спиной подозрительно шипел пар. Однако никакого пара Якко не видел. Сырая прохлада цементных закоулков тоже не отступала. Над головой горел неоновый розовый знак. Наконец Камо с трудом разлепил веки. Он сел, подтянув под себя ноги. Осмотрелся, потирая глаза.

— Где это мы?

— Вообще без понятия, дружочек. С вероятностью в девяносто три процента уверен, что не на мосту.

Камо глядел на него так, будто у него выросли рога. Якко бегло ощупал лоб. Рогов не было. Камо покачал головой:

— Ты переместил нас?

— Не я. Та собачонка Букими. Не знаю зачем, не спрашивай меня. Я тут в тех же условиях, что и ты.

Лицо Камо стало еще более озабоченным.

— Вау. Ты действительно довольно грубый.

Якко закатил глаза:

— Собираешься прочитать мне третью нотацию за день? Надо поставить на себе счетчик.

Камо вздохнул. Он с трудом поднялся: ноги дрожали, прижатые к бокам локти не хотели упускать и толику тепла. На руках осталась размытая грязь; он стер ее рукавами. Якко изогнул бровь. Камо фыркнул.

— Что, хочешь опередить меня в чтении нотаций?

— Ну и молодежь пошла! – воскликнул Якко, состроив оскорбленное лицо; едва Камо повернулся, чтобы поднять упавший секатор, как он усмехнулся. Пусть лучше детки растут агрессивными засранцами с готовностью отплатить обидчику той же монетой, чем послушными медленными самоубийцами в поисках вечного одобрения.

Камо направился к лестнице. Якко возник перед ним в два танцевальных па и перегородил дорогу.

— Эй-эй, куда это ты?

— Искать выход, – невозмутимо ответил Камо.

— Разве нам не стоит сначала разработать план действий?

— А я-то думал, ты предпочитаешь импровизацию.

— Да что ты… – Якко задохнулся. Нет, вы только посмотрите на этого ехидного щенка! А при тетке строил из себя до фига духовного. Вот тебе и современные школьники. Камо смотрел на Якко с вызовом – и это было самое приятное отношение, которое он получил за весь этот бесконечно длинный день.

Отдаленной вспышкой на задворках сознания мелькнула мысль о спасении мальчишки от ядерного гиганта, но ее тут же проглотил тот, другой, внутренний Якко. Туда и дорога. Успевшие прозвучать «зря я, что ли, его…» растворились в темноте черепной коробки. Якко картинно поклонился и уступил дорогу.

— Вали куда хочешь, сопляк.

Камо сморщился и оттеснил его плечом.

Лестница была узкой и чумазой. Ступени поднимались высоко; та часть, что не стопталась сотней-другой подошв, покрылась липким слоем. Якко подумал о декорациях к фильмам ужасов – такое же гипертрофированное картинное нечто для пары секунд экранного времени. Потом он подумал о снах, где у лестниц порой отсутствовали пролеты. Его передернуло. Он бросился следом за Камо.

У лестницы пролеты были на месте. Спасибо, боженьки! Якко приложил пальцы к груди и показательно перевел дух. На Камо это не произвело никакого впечатления. Как бесчувственно!

Они поднялись на третий этаж; здесь их встретил дверной проем без единого признака двери. Камо остановился и, опустив взгляд, потоптался на месте. Якко посмотрел на него:

— Что, малец, трусишь?

— Хватит вести себя так, будто ты старше меня на десяток лет и я учусь у тебя закидывать удочку!

— Слушай, а неплохой сюжет! Можно было бы придумать пьесу.