Онлайн книга «Казанский мститель»
|
Года через два после смерти матери отец привел на кордон молодую пригожую женщину. Звали ее Глафирой Силуяновной. Недели две все было ладно, а на третью она стала показывать перед Фролом свой непростой характер. Мол, она в этом доме такая же хозяйка теперь, как и его отец, и ее наказы обязательны к исполнению немедля, то есть тотчас. Фрол поначалу отмалчивался и старался не встревать с ней в споры. Раз промолчал, два промолчал, на третий огрызнулся и получил хлесткую оплеуху. Тут как раз отец возвращался с лесной делянки и в окно увидел, как Глафира наотмашь ударила Фрола. Кондратий Никифорович вида поначалу не подал, они втроем отужинали, а наутро, покуда Глафира Силуяновна еще спала, собрал ее вещички, вывел из конюшни лошадь, впряг ее в повозку и, когда метившая в мачехи к Фролу женщина вышла из спаленки, пояснил: — Сам я никогда руки на сына не поднял и никому этого делать не позволю. Вещички я твои все собрал, садись в повозку, отвезу тебя в город. Вот бог, а вот порог… Сказал это и вышел во двор. Глафира Силуяновна метнула полный ярости взор на Фрола — а чего тут скажешь? — резко повернулась и вышла из дома. Больше Фрол ее никогда не видел… Однажды зимой, когда Фролу пошел уже пятнадцатый годок, объявился в их краях медведь-шатун: то ли он жира не накопил за жаркое лето и дождливую осень (вот оттого ему и не спалось); то ли какая-то боль его тревожила, не позволявшая уснуть, а может, и рабочие на лесных заготовках разбудили косолапого лаем собак, стуком топоров да треском падающих стволов. Медведь сам по себе зверь дюже осторожный, невероятно дикий, избегает всякого сообщества, любит хорониться в глубине тайги, в буреломах, куда даже охотнику непросто забраться, и он отнюдь не похож на забавного улыбчивого толстяка-пушистика с поздравительной рождественской открытки. Медведь-шатун, ошалевший от голода и бессонницы, — тот и вовсе лютый зверюга, воспринимавший всякое живое за свою законную добычу. Страха он не ведает: не боится ни людей, ни собак, а при этом еще необычайно хитер и коварен. Без боязни выходит на дорогу, где подкарауливает задержавшегося путника, нередко заходит в деревни, где прямо на привязи поедает собак. Сначала шатун наведался ночью в лесное село Ужовка. Не хоронясь, по-хозяйски зашел в село и сожрал двух матерых кобелей, которые, кидаясь на него, пытались прогнать косолапого из деревни. Но что такое две собаки для злого голодного зверя, весившего под сорок пудов? Баловство, закуска перед сытным обедом! Затем в поисках еды зверь развалил две сараюшки и задрал корову сельского старосты Ипатия Куравлева, переломив ей ударом лапы хребет. Два дня после нашествия на деревню было спокойно. Очевидно, зверь переваривал собачьи и коровьи косточки. На третий в селе Ужовка вновь объявился медведь-шатун. Он сожрал еще одну собаку и, выбив дверь, забрался в один из домов на околице села, где развалил печку и загрыз пожилую женщину Марфу Никитичну Разуваеву, которой в прошлую среду стукнул сто один год и у которой если что и побаливало, так это коленки в непогодь. Последнее, что видела и слышала старуха, — так это вытянутую морду зверя с пожелтевшими зубами и небольшими темно-карими колючими глазами да хруст ее собственных костей. Через день, переварив старушечьи косточки, уже днем, медведь-шатун дошел до села Ильинского, отстоящего от Ужовки всего-то в двух верстах, — и опять-таки на околице поймал бабу с коромыслами, шедшую за водой. Женщина, завидев зверя, попыталась спрятаться за плетень, да куда там! В один прыжок он догнал ее, поломав при этом хлипкую постройку, одним движением когтистой лапы медведь-шатун содрал с нее полушубок, разорвал живот и остервенело выел ее внутренности. Мужики, выбежавшие из соседних домов на исполненные ужасом крики бабы, увидев, что творится, вернулись в избы за ружьями. И покуда их зарядили да возвратились на улицу — зверя уже не было, а на свежевыпавшем снегу оставалось только разодранное тело. |