Онлайн книга «Казанский мститель»
|
На Театральной площади шествие вылилось в получасовой митинг под лозунгом «Долой самодержавие». И вновь зажигательные речи произносил забравшийся на крышу трамвая Феликс Глухих. К нему присоединился и бывший студент императорского университета Петр Драверт, один из лидеров городских эсеров. Позже, когда Феликс уже окончил реальное училище, именно он, Драверт, предложил ему вступить в ряды социалистов-революционеров: — Мы давно наблюдаем за вами, товарищ Глухих, — сказал ему Петр Людовикович, неслучайно встретив Глухих неподалеку от его дома. — Вам с нами по пути… Предлагаю вам стать членом партии социалистов-революционеров. Глухих данное предложение принял без раздумий. Так Феликс Глухих стал настоящим членом партии социалистов-революционеров, точнее, ее казанского отделения. Благодаря его ораторским способностям, проявленным во время инцидента в реальном училище в 1902 году, он был поставлен руководством партии на пропагандистско-агитаторскую работу и вскоре сделался одним из ведущих специалистов в этом деле. А после того как партию изрядно и едва ли не смертельно потрепали жандармы и полиция в конце 1903 года, к Глухих приставили вторым номером Григория Резниковского — Феликс был на два года старше Григория по возрасту и на двадцать лет старше по мудрости, решительности и смекалке. А приставили, чтоб один подучился у другого и поднабрался опыта… Но это произойдет позже, а тогда, в девятьсот втором, тело Димы Рябиновского все же донесли до кладбища. Выявив по дороге шпика в своих рядах — агента «охранки» (так стали называть радикально и даже либерально настроенные граждане недавно созданное в губернской Казани «Отделение по охранению общественной безопасности и порядка»), сбросили его в овраг. Когда повернули обратно, столкнулись с разъездом полиции и забросали его камнями и палками. Возбужденной толпою дошли до Императорского университета, где снова был устроен митинг с речами, призывающими к свержению царизма. Под конец два эсера — бывший студент Драверт и присяжный поверенный Осипов — объявили, что «сегодня была проведена в городе первая революционная демонстрация», за что всем гражданам, принявшим в ней участие, особая революционная благодарность… — Такие вот дела, — этими словами закончил доклад Ферапонт Громыхайло и перевел дух. Иван Федорович немного подумал, глядя на полицейского надзирателя, после чего изрек: — Этого Глухих покуда не трогать. Но негласное наблюдение установить непременно. — Будет исполнено… Тут в нумер без стука вошел полицейский надзиратель Ступин. Его лицо выглядело бледным, взор блуждал, а затем уперся прямо в зрачки судебного следователя Воловцова: — Там… бомба, — с трудом выговорил Георгий Иванович, тупо уставившись на Воловцова. — Это… взорвалась… — Где?! — взволнованно спросил Иван Федорович и зачем-то посмотрел за спину Ступина. — В Жандармском управлении, — последовал ответ. — В окошко, гады, бросили… * * * Взрыв от самодельной бомбы произошел в одиннадцатом часу утра в понедельник четырнадцатого марта. Некий юноша с хилой бороденкой на узком подбородке и с такими же едва пробивающимися усами, явно студент или реалист, а может, и школьник старших классов, одетый, однако, под мастерового, торопливо шел с тяжелым саквояжем по улице Большая Красная в сторону первоштатного Богородицкого монастыря. Когда молодой человек поравнялся с двухэтажным домом надворного советника Бутягина, где располагалось Казанское губернское жандармское управление, он неожиданно размахнулся и запустил саквояж в одно из окон первого этажа, где размещалась канцелярия управления. Сам же юркнул во дворы и тотчас скрылся. После звона разбитого стекла раздался взрыв, в результате которого был убит помощник начальника Жандармского управления ротмистр Гурвич, на свою беду зашедший за какими-то бумагами в канцелярию. Вместе с ротмистром погибли двое канцеляристов, а один, сидевший далеко от окон возле самой входной двери, был легко ранен в шею осколком. |