Книга Казанский мститель, страница 65 – Евгений Сухов

Состоявшийся террористический акт был явно не работой разыскиваемого стрелка-снайпера, на розыск которого был направлен в Казань коллежский советник Воловцов. Поэтому, прибыв вместе с обоими полицейскими надзирателями Ферапонтом Громыхайло и Георгием Ступиным на место, где произошло преступление, устроенное не иначе как социалистами-революционерами, Иван Федорович не пожелал ссылаться на обширные полномочия, полученные от самого генерал-прокурора и министра юстиции действительного тайного советника Муравьева. Он вежливо отступил в сторонку и стал наблюдать, как следователи «Отделения по охранению общественной безопасности и порядка» выполняют свои обязанности: осматривают трупы, опрашивают немногих свидетелей, отыскивают в грудах разбитого кирпича улики и аккуратно складывают их в небольшие пакеты. Удивительно, но ручка саквояжа уцелела. Сотрудники следствия завернули ее в бумагу с особым бережением. Сам саквояж разорвало на множество обгорелых кусков кожи.

Наблюдая, с какой педантичностью следователи исполняют свою работу, Иван Воловцов даже ни на секунду не усомнился в том, что преступники будут изобличены и предстанут перед судом в самое ближайшее время. А их ожидает весьма суровое наказание…

Простояв несколько минут, Иван Федорович вместе со своими помощниками покинул место преступления.

Через два дня после взрыва в Казанском губернском жандармском управлении, который был учинен социалистами-революционерами, а именно шестнадцатого марта, в среду, город всколыхнуло очередное громкое преступление: выстрелом в голову, произведенным через окно, был убит казанский вице-губернатор Дмитрий Дмитриевич Бураго, статский советник. Пуля пробила голову вице-губернатора, вышла через височную кость и застряла в противоположной к окну стене. Когда ее выковыряли из-под штукатурки, то обнаружили, что донце у пули оказалось шестигранным…

Убийство вице-губернатора напрямую касалось судебного следователя по особым делам Ивана Федоровича Воловцова.

Когда Кондратию Никифоровичу Чагину предложили должность лесничего одновременно с принятием классного чина губернского секретаря, он дал согласие не раздумывая.

Существовали две причины, чтобы принять назначение.

Первая: начальству не отказывают, что может навлечь ненужное неудовольствие. А значит, в дальнейшем другого интересного предложения может вовсе не поступить.

Вторая: к почетной и весьма уважаемой должности полагалось приличное жалованье, а новому чину предоставлялся отдельный участок охотничьих угодий (ему предложили вблизи речушки, что само по себе большая выгода). А еще к кордону полагался казенный жилой дом со всеми необходимыми для лесной усадьбы хозяйственными постройками, включая склады для инструментов и снаряжения. Жить в хорошем доме с семьей славно: и лошадку с повозкой есть куда поставить, и место есть, для того чтобы живость всякую разместить.

Из заштатного городка Починки Лукояновского уезда Нижегородской губернии съехали без всякого сожаления и грусти, продав небольшой домишко на Шестой линии и прихватив скарбу всего-то на две подводы. Фрола — сына Кондратия Никифоровича и Зинаиды Архиповны — в Починках тоже ничего не держало. Разве что его товарищ Колька Трофимчук, единственный мальчишка, с которым Фрол близко сошелся и охотно проводил время вне училища. С ним расставаться было печально, да что делать? Фрол был еще мал, чтобы свое мнение иметь и вслух его высказывать. А во-вторых, чем зевать на Законе Божьем и беззвучно открывать рот на хоровом пении, лучше пусть помогает отцу в его заботах.