Книга Дом кости и дождя, страница 52 – Габино Иглесиас

Но я вдруг понял, что он молчит, потому что я ничего не спросил у него, но тогда это молчание перешло бы в ряд острых вопросов. Улица за стеклами машины была пуста, небеса нависали злобным месивом, ветер усиливался, обращал в пляс деревья. Приближались несчастья, и мир знал это.

Я сидел в машине, смотрел на деревья, тосковал по отцу. Может быть, будь он сегодня дома вместе с матерью, я бы не был сейчас на грани панической атаки, опасаясь за ее жизнь. Все это наполняло меня такой злостью, которая подкармливает себя сама, и эта злость говорила мне, что во всем виноват Бимбо. Он втянул нас в это. Он одержим жаждой мщения. Может быть, я мог его остановить. Сказать что-нибудь такое, что заставило бы его передумать. Но я ничего не сказал, потому что я знал: по его сердцу прошла такая рана, залечить которую никто не в силах. Иногда единственное, что сохраняет дружбу, это слова, которых ты не произносишь.

Я снова подумал о Наталии. Я подумал о каком-нибудь дне в будущем, когда мы сможем собраться все вместе и повеселиться, без всяких мыслей об убийствах, о тех убийствах, что мы совершили, или о преследующей нас длинной тени убийств Папалоте. Ничто из этого не успокоило, только отвлекло меня, и моя злость немного сдулась.

Несколько минут спустя мимо нас прошла дама, выгуливавшая собаку, даме явно хотелось, чтобы ее маленький пушистик справил свои дела до того, как ураган запрет их в доме. Собачонка остановилась и навалила кучу почти перед дверью дома Кимбо. Дама достала из кармана маленький зеленый пакетик, уложила его себе на ладонь, после чего нагнулась, чтобы подобрать собачьи какашки. Не прерывая этого своего занятия, она смерила нас злобным взглядом. Наше присутствие не могло привести ни к чему хорошему. Она была права. И все же это было напоминанием о том, с чем мы с Бимбо сталкивались миллион раз: люди, глядя на нас, определяли, кто мы такие, по нашей одежде, по тому, как мы выглядим, а кто-то даже был готов смотреть на нас зверским взглядом, держа в руке в буквальном смысле кучку теплого говна. Каждый раз, когда Наталия начинала говорить о переезде в Штаты, я сталкивался с чем-то подобным тому, что видел сейчас. Я не хотел, чтобы кто-то спрашивал у меня, читал ли я в газетах или слышал ли высказывания людей о том, что наплыв в Штаты таких, как я, уничтожает их страну. Я не хочу, чтобы люди смеялись над моим акцентом или над акцентом Наталии. Я не хочу разбираться еще и с этим говном.

Минут двадцать спустя, когда на стекло стали падать крупные капли и я уже собирался сказать Бимбо, что ветер усиливается и нам пора возвращаться, мимо нас проехал потрепанный «Камри». Какой-то из его шкивов завывал, как подвергаемый пытке банши ^[64]. Машина остановилась перед домом Кимбо.

Водитель заглушил двигатель и распахнул дверь. Это был Кимбо. Он не просто вышел из машины, он еще и разоблачился на ходу. Сидя в полутьме «Лазера», он казался крупным. Стоя рядом с машиной, он казался гигантом. Росту в нем было не меньше шести с половиной ^[65], а к этому прилагалась и куча мускулов, хорошо защищенных слоем жира.

Кимбо ссутулился, защищаясь от дождя, и с быстротой карлика направил свое громадное тело к двери дома. Он открыл дверь и вошел внутрь.

— Что теперь? – спросил я.