Книга Дом кости и дождя, страница 51 – Габино Иглесиас

Бимбо положил руку мне на плечо, и я услышал, как он шмыгает носом, всасывая в себя сопли. Я потерял многое, но он потерял больше. Ветер вокруг нас усиливался. Это был не ангел и не Хавьер, дававший нам знать, что он здесь, с нами.

— Скоро здесь будет Мария, чувак, – сказал Бимбо.

— Я знаю. Ты все еще хочешь нанести визит тому мужику сегодня?

— Хочу, – сказал он. – Мы воспользуемся ураганом – он нам поможет. Мы сделаем то, что задумали, пока вся страна будет сидеть взаперти и в темноте.

— Воспользуемся?

— Я тебе уже сказал, братишка, мы с тобой будем акулами.

— Акулами. Мне нравится.

— Идем. Нас ждет работа.

Я посмотрел на свою руку на пятне, оставленном кровью Хавьера, и встал.

—

Сидеть и ждать

Вопросы с зубами

Вспышка насилия

Мир погружается в темноту

Два Давида, один Голиаф

Бимбо сохранил адрес в навигаторе своего телефона. Мы потратили меньше двадцати минут, чтобы добраться от дома Хавьера до жилья громилы, о котором я стал думать как о Кимбо Слайсе.

Он жил в маленьком одноэтажном доме на улице за «Кафе Магнолия», захудалом баре на авенида Сентрал, куда мы заглядывали несколько раз. Трава перед этим заведением выглядела как джунгли в миниатюре. Дом казался почти заброшенным, но закрытая дверь, целые окна и бачок для мусора у тротуара ясно свидетельствовали о том, что этот дом обитаем.

Мы остановились в одном квартале от дома громилы и на другой стороне улицы. Бимбо опустил окна и заглушил двигатель. Некоторое время мы сидели молча. Несколько машин проехали мимо. Большой синий фургон. Красная «Селика» с таким низким клиренсом, что я впал в недоумение: как она вообще ездит по нашим улицам, изобилующим колдобинами? Белая «Лумина», задний габаритный фонарь которой светился странным неустойчивым цветом, потому что за внешним стеклом был наполнен водой.

— Почему ты решил, что он будет дома сегодня вечером? Вдруг он решил пересидеть ураган где-нибудь в другом месте? – спросил я.

— Я не знаю, но скоро мы выясним.

Мы сидели в машине в надежде, что громила вернется домой до того, как рухнет мир.

Мы посидели еще немного. Я разглядывал дом. У большинства домов здесь имелись противоураганные рольставни, у кого-то окна были заколочены деревянными панелями. Над нами висели мощные просевшие провода высокого напряжения, готовые упасть на землю. Я вспомнил отца, несчастный случай с ним не был единственным в своем роде, как я думал прежде. Сколько народу погибнет от удара электротоком на сей раз? Сколько времени уйдет на ремонт электросетей? Я витал в облаках, воображая, что мы с Наталией живем где-то в холодном месте, где зимние шторма несут снег, остающийся на земле, и голые ветви тянутся к пустому серому небу, силовые линии спят под землей, как жирные черви, а люди в тепле и безопасности сидят в своих домах.

Некоторое время Бимбо рассказывал о своей сестре. Чувствовала она себя в последнее время неважно. Смерть Марии подкосила ее, и Бимбо опасался, что она нашла способ прятаться от боли, способ, включавший использование шприца. К моему удивлению, он рассказал, что его дела с Альтаграсией идут прекрасно. Она такая забавная, сказал он. Умеет слушать. И готовит прекрасно. Санкочо. Мангу. Тушеные бобы. Бимбо любил поесть и был рад таким изменениям в своей жизни. Они по-настоящему узнавали друг друга. Он не сомневался, что они без труда пройдут собеседование и он получит свои двадцать косых. Добавить еще страховые выплаты по полису его матери, и он сможет купить дом где-нибудь в другом месте. Потом он закончил говорить, и мы сидели в молчании.