Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 54 – Йана Бориз

Сей яйцеголовый господин объявился в Полынном сразу после самого Листратова. Один прибыл с Апеннин, второй из Лифляндии, или Курляндии, или Бог весть откуда. Прежде Зизи, невзирая на разменянный шестой десяток, проходила по разряду балованных единственных дочек, а намедни стала во главе семейства из двух взрослых персон мужеского сословья. Что до Флоренция, его история известна с младенчества, с Семушкиным же запутанностей поболее… Что и говорить, незаурядно он обставился…

У покойного барина Евграфа Карпыча Донцова имелась сестрица Авдотья, кою отличала склонность к бунтарству нехорошего толка: она ушла из мира в монастырь, потом передумала и бежала под венец с овдовевшим о ту пору Афанасием Иванычем Семушкиным. То ли промеж них поселилась сердечная привязанность допрежь, когда молодые Афанасий Иваныч и Евграф Карпыч служили в одном полку и первый гостил у второго в отпуску, то ли сложилась после и под тайными покровами. Донцовы опечалились подобным афронтом, отвернулись, отказались знаться с дочерью-отщепенкой вкупе с новой родней и прожили так – в неведении о судьбе, да и вообще о наличии на белом свете Михайлы Афанасьича. Флоренций, к примеру, пребывал в уверенности, что сестра Евграфа Карпыча благополучно отцвела и скончалась в обители, сама же Зизи даже с тетушкой не встречалась ни разу в жизни, не то что с кузеном.

И вот он свалился шишкой в лоб: неприкаян, тщедушен, вдов, без средств, смешная голова с заметной проплешиной, бесцветные глаза, совершенно плоский рот.

Вылупление оного сударя из небытия вызвало смуту в душе ваятеля. Во-первых, тот был заподозрен в корыстолюбии, во-вторых, наводила тень причастность его к оскандалившейся особе.

Что до Зинаиды Евграфовны, то она сразу приняла родственника с радушием. Появление Михайлы Афанасьича заметно усовершенствовало ее взаимоотношения с внешним миром, и за это Флоренций соглашался простить тому некоторое лукавство и недомолвки. Впрочем, яйцеголовый сударь показал себя недурным сожителем, и вообще он явно тяготел сердцем к барыне, а она к нему. Присущую господину Семушкину хозяйственную ретивость следовало восхвалять неимоверно, но привычка везде совать нос и мнить себя самым сведущим во всех материях, от садоводства до богословия, несколько досаждала и побуждала к остротам в его адрес. Оные вольности Зизи считала недопустимыми, но удержаться бывало очень трудно, даже невозможно, и самым лучшим решением для ваятеля виделось предельно сократить часы совместного досуга.

…Нынче такого случая не представилось. Листратов с Шуляпиным торчали посреди гостиной двумя неудачными пнями, отвечали невпопад хозяйке и не встречались глазами друг с другом. Вернее, именно Флоренций убегал взглядом от капитан-исправника.

— Прошу, отведайте наших небогатых угощений, они суть для похудания и соблюдения лекарских наставлений. – Донцова хотела оправдаться за бедный стол, притом не желала, чтобы ее слова звучали виновато. Она несколько превосходила своего кузена ростом и особенно тучностью, оттого не надевала каблуков, затягивалась, даже сутулилась.

Господин Семушкин дождался, пока хозяйка займет приличествующее ей главное место за столом, и засеменил к противуположному концу, не переставая бубнить что-то про урожай и амбары. Он держал грудь колесом, что мало добавляло представительности при небогатырском сложении.