Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 126 – Елена Звездная

Он вошел в меня одним мощным, тягучим движением, заполняя собой до отказа, завоевывая, присваивая. Я вскрикнула, но он накрыл мой рот своим, глотая мой крик, превращая его в общий стон.

Это было похоже на падение в вулкан. Больно, страшно и невыразимо прекрасно. Он двигался с ритмом, который диктовала не человеческая природа, а что-то более древнее, звериное. Каждый толчок выбивал из меня мысли, память, страхи, оставляя только чистое ощущение его внутри меня.

— Ты моя, — шептал он в исступлении, покрывая мое лицо поцелуями. — Теперь ты чувствуешь? Ты чувствуешь, кому ты принадлежишь?

Я не могла ответить. Я могла только цепляться за его плечи, царапать его спину, оставляя те самые следы, о которых он говорил, и плавиться в этом инфернальном огне, понимая, что сгораю дотла. И что из этого пепла прежняя Лириэль уже никогда не восстанет.

Это был не ритм, это была лавина. Он наращивал темп, вбивая меня в матрас, выбивая из легких воздух, заставляя меня балансировать на тонкой грани между болью и экстазом, который был острее ножа. Его дыхание опаляло мое лицо, его пот смешивался с моим, превращая нас в единое, скользкое, горячее целое.

Я чувствовала, как внутри меня натягивается струна — до звона, до предела прочности. Магия, пульсирующая в его теле, перетекала в меня с каждым толчком, переполняя, затапливая, выжигая нервные окончания. Я металась под ним, кусала губы до крови, царапала его плечи, не в силах сдержать нарастающий внутри крик.

— Отдай мне все, — рычал он, и его голос вибрировал в моей грудной клетке. — Отпусти себя. Сгори для меня.

И я отпустила. Мир сузился до одной точки, до этого невыносимого давления, а затем взорвался. Это было похоже на вспышку сверхновой внутри тела. Я выгнулась, закричала, не слыша собственного голоса, чувствуя, как волны удовольствия скручивают мышцы, как сознание разлетается на тысячи искр.

В тот же миг Рейнхард сжал меня так, что хрустнули кости, и с низким, утробным рыком, похожим на рокот землетрясения, излился в меня, отдавая свою силу и свою тьму. Мы замерли в этом спазме, сплавленные жаром и магией, пока последние отголоски бури не стихли, оставив нас опустошенными и дрожащими.

Он рухнул на меня, тяжелый, мокрый, горячий. Его сердце билось о мои ребра как молот о наковальню.

Несколько долгих минут мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим сбивчивым дыханием. Затем он медленно, неохотно приподнялся на локтях.

Его глаза, все еще с вертикальными зрачками, медленно прояснялись, возвращаясь от звериного безумия к человеческому осознанию. Он посмотрел на меня — на мои разметавшиеся волосы, на искусанные губы, на синяки, уже начинающие проступать на бледной коже от его хватки.

Взгляд его скользнул ниже.

Он отстранился, выходя из меня, и я почувствовала пустоту и холод, но тут же — влагу.

Рейнхард посмотрел на свои бедра, на смятые простыни. На них алели капли крови. Моей крови. Свидетельство того, что он забрал то, что я так долго берегла, забрал грубо и безвозвратно.

Но в его взгляде не было вины. Там вспыхнуло что-то темное, собственническое, почти религиозное.

— Кровь, — прошептал он, и его голос был хриплым, полным благоговения хищника перед убитой добычей.

Он потянулся к прикроватному столику, схватил край белоснежной простыни, намереваясь вытереть меня. Его движения были неожиданно бережными. Он коснулся внутренней стороны моего бедра, стирая алые разводы.